– Можно? – чисто для порядка спросил он у своего начальника и поспешно приблизился. – Сообщение от доктора Линнера, – и протянул клочок мятой бумаги. – Это ещё не официальное заключение, оно будет завтра утром. Но просил передать, что установил причину смерти…
– Так-так, – Смоловой заскользил глазами по буквам, – отравлена мышьяком, но в печенье его не обнаружено.
Сделав в особняке все дела, Смоловой уехал в управление. Илье Наумовичу не терпелось оказаться в знакомой обстановке своего кабинетика, запереть дверь и погрузиться в размышления. Единственное, что он не поговорил с госпожой Мелех о горничной, к которой она, по словам Добронравова, заходила утром, но барышня, сказавшись больной, никого к себе не пускала. Убедив себя, что этот пустяковый момент не стоит внимания, полицейский был таков.
Вислотский же это пустяком не посчитал и вскоре выяснил, что Варвара действительно навещала болезную, как и накануне днём, и принесла ей небольшую корзинку с маковым печеньем, которое ей любезно дал месье Ришар. Дуняша выглядела совсем нездоровой, но умирать не собиралась и даже говорила, что почти чувствует в себе силы подняться с постели. Пробыла Варвара Фирсовна у горничной минут десять, и всё это время Дуня изволила говорить. Видно, и взаправду сил у девушки прибавилось. На вопрос Николая Алексеевича о темах разговора Варя сказала, что Дуняша болтала в основном о женских глупостях, отварах для укрепления волос да разных травках полезных. А вот днём ранее горничная рассказывала о странностях и шалостях своей молодой хозяйки, которыми она с ней всегда делилась, несмотря на то, что Дуня была крепостной; в частности, упомянула, что идею с переодеванием Анне Сергеевне подсказал кто-то из домашних, да только она позабыла кто.
Это был гром среди ясного неба! Значит, кто-то знал о готовящейся подмене. Кто-то из обитателей особняка! Но на допросах Смолового все говорили, что ведать не ведали о маскараде. Значит, кто-то из них врал.
– Граф, вы меня не слушаете? – Варвара печально улыбнулась.
– Ох, простите мне мою задумчивость, – спохватился Вислотский, – в ваших словах я нашёл нечто важное. Благодарю очень сильно, – Николай Алексеевич приложил руку к груди в знак почтения.
– Я рада, – качнув головой, сказала барышня, – тогда я, пожалуй, пойду.
– Постойте, – встревоженно продолжил граф, – постарайтесь припомнить, кроме печенья вы горничной что-нибудь относили?
– Нет, только корзинку с печеньем. Ах да, у неё на столике стоял хрустальный кубок, Дуня сказала, что в нём лекарство.
– А кто его принёс, Дуня не уточнила?
– Нет.
Разговор с Варей в очередной раз придал графу сил. И вместо того чтобы отправиться отдыхать, он решил ещё раз обойти особняк. Смоловой сегодня больше не явится, так что у графа было достаточно времени, чтобы не торопясь выполнить задуманное.
Весь вечер наряду с каблуками мадам Дабль по коридорам и залам разносился глухой стук чёрной трости графа Вислотского. Он ковылял, слегка приволакивая больную ногу, отчего к ударам каучукового наконечника о лакированный паркет добавлялось слабое неприятное шуршание, выводившее из себя не спавших ещё обитателей «Мраморного слона».
Такие моменты полковник Смоловой любил. Он сидел, развалившись на своём утлом диванишке, почти полностью занимая его; вокруг, аккуратно покрывая все горизонтальные поверхности, были разложены документальные подтверждения проделанной им работы. Теперь, обводя усталым взглядом протоколы, отчёты и заметки, он одобрительно покрякивал, тем самым выражая себе уважение и похвалу. Всё-таки не зря это дело поручили именно ему. Знали там, наверху, что именно Смоловому будет по силе распутать этот хитроумно запутанный клубок. Илья Наумович довольно усмехнулся сравнению. Раз убийство началось с вязальной спицы, а закончилось размотанным клубком, то полковник вполне может рассчитывать на заслуженные похвалу и награду.
Теперь бывалый полицейский мог признаться себе, что с самого первого дня знал, кто совершил преступление. Знал, но пока не мог доказать. Когда же произошло второе убийство, оно так логично вписалось в картину происходящего, что Илья Наумович вначале побоялся поверить в такую удачу. Тут запахло не только поимкой душегуба, а настоящим повышением по службе!
Поднявшись с дивана, Смоловой приступил к действиям. Для начала он рассортировал все документы в три стопки. Затем в каждой из них провёл ревизию попавших туда рукописей и разложил их в хронологическом порядке. И только после этого, взяв три совершенно новые картонные папки, накануне полученные им от своей жены в подарок, вложил в них бумаги и завязал аккуратным бантом. Посмотрев на дело рук своих и оставшись довольным, Смоловой убрал папки в верхний ящик комода, вернулся на диван и, прикрыв глаза, тут же заснул. Рано утром предстояло произвести арест душегубов и уже после явиться на доклад к начальству.
