Тогда бхат с воодушевлением начал читать своё новое стихотворение. В нём он воспел Радж Сингха и раджпутов, которые собственными руками строят своё государство. Однако, декламируя, бхат забыл о Радж Сингхе и его будущих подвигах, а думал главным образом о том, чтобы понравиться слушателям больше, чем Байджу.
На Байджу стихи не произвели никакого впечатления, а грубый голос бхата был ему неприятен.
Радж Сингх заметил это и, желая порадовать Байджу, сказал:
— Байджнатх-джи, я верю, рано или поздно, но я обязательно войду в Нарвар. Это будет самый счастливый день в моей жизни! Бог пошлёт мне его. Вы тоже поедете со мной в Нарвар. Там вас ожидает слава! А пока придётся пожить в Чандери. Сейчас вам надо готовиться к новым выступлениям: приближается праздник дивали[132], затем пойдут деватхан, картик-ки-пурнима, бьяхпанчми…[133]
Байджу не дал Радж Сингху договорить.
— К тому времени меня уже не будет в Чандери, — сказал он. — Говорят, раджа Гвалиора большой любитель и знаток музыки. У него скоро соберутся певцы со всех концов страны. И я непременно хочу побывать там.
Радж Сингх опустил голову.
— Но раджа Гвалиора — наш заклятый враг! — произнёс бхат сдавленным голосом.
— Почему? Мы ведь враждуем не с ним, а с Нарваром, — простодушно ответил Байджу.
— Но Нарвар принадлежит радже, — объяснил бхат.
— Султан Мальвы собирается напасть на Гвалиор, — заметил один из друзей Радж Сингха. — В Мэнди идёт усиленная подготовка к войне. Они выступят не позже пусамагха[134].
В голове Радж Сингха, по-видимому, созрел какой-то план. Он взглянул на своего друга и сказал:
— Пусть Байджнатх едет к радже Гвалиора. Это неплохо. — Потом обратился к Кале — А ты как, тоже поедешь с ним?
Девушка опустила голову.
— Не знаю. Но хотелось бы. Если только вы и гуру[135] разрешите, я с радостью поеду.
Байджу рассеянно кивнул головой.
Голос Радж Сингха вдруг зазвучал мягко и ласково, ласковее, чем прежде.
— Хорошо, поезжайте, — так даже лучше. Да сопутствует вам удача! — многозначительно сказал он.
— Благодарю, — ответил Байджу. — Надеюсь, всё будет хорошо. Хотелось бы знать, кто из певцов отличится в Гвалиоре!
Бхат переглянулся с Радж Сингхом, и Байджу понял: они что-то замышляют.
Кала тоже почувствовала: здесь кроется какая-то тайна, — и внимательно оглядела всех.
Радж Сингх подозвал девушку и что-то сказал ей. Потом все стали расходиться.
На площади в Гвалиорской крепости не осталось ни одного шалаша: их обитатели вернулись в город.
Теперь Ман Сингх со своими приближёнными и воинами занимался здесь стрельбой из лука. Они пришли сюда на рассвете и стреляли, разбившись на группы. Вместе с Ман Сингхом был Виджая Джангам.
У стены с восточной стороны площади на шестах разной высоты и толщины качались разноцветные кувшины и птицы, сделанные из глины и соломы, а на деревьях висели небольшие шары.
Молодые воины били по крупным мишеням, более опытные — по мелким. За мишенями лежали мешки с песком: они закрывали крепостную стену, о которую могли бы поломаться острия стрел.
Ман Сингх и Виджая стояли перед маленьким кувшином, подвешенным к верёвке. Кувшин опустили пониже, наполнили водой и бросили в него маленькую деревянную утку.
— Сейчас кувшин снова поднимут, потом покачнут, — сказал Ман Сингх Виджае. — Если стрела попадёт в утку, это будет настоящий выстрел!
— Сколько раз можно стрелять? — спросил Виджая.
— Пять.
— Что ж, попытаемся, — ответил Виджая. — Но сперва пусть стреляет раджа.
— А почему не ачарья?[136] — улыбнувшись, возразил Ман Сингх. — Попадёте в утку, значит, на охоте сможете попасть в лоб дикому буйволу или слону.
— Махараджа, у нас считается грехом убивать живые существа. Мы стреляем только в бою.
— Тогда вообразите, что сейчас война и вы целитесь в лоб врагу!
— Но передо мной кувшин, а не враг.
— Смотрите, как бы не дрогнула ваша рука, когда настанет время сразиться с настоящим врагом!
— Разве я не воевал?
— Но, тогда позвольте вас спросить, за что принимали вы вражеские головы? За глиняные шары?
— Нет. Просто я понимал, что война есть война.
— Когда кувшин начнёт качаться, попасть в него будет так же трудно, как в скачущего коня.
— Вы думаете, что придётся сразиться с всадниками?
— Пока будем уничтожать диких буйволов, кабанов и птиц, разоряющих поля.
— Каких же птиц? Павлинов, лебедей и уток?
— Зачем? Есть и другие птицы!
— Махараджа, бог запрещает мне это!
— Так вот значит, какой вы шиваит, вы поклоняетесь и Шиве и в то же время — командующему армией богов…
— Может, кончим этот разговор, махараджа? Давайте-ка лучше стрелять, пока прохладно.
— Дело в том, что я думаю на день-два отправиться на охоту и хочу взять вас с собой. Будем охотиться на тигров, пантер. В них-то вы сможете стрелять?
— Нет, в них тоже не смогу. Я не поеду на охоту. — Виджая засмеялся и, чтобы смягчить отказ, добавил: — Теперь я понимаю, зачем вы завели этот разговор. Вы надеетесь, что я рассержусь и не попаду в цель.
— Ладно, — ответил, смеясь, раджа. — Не буду больше. Первым стреляю я. Попаду — для вас подвесят новый кувшин. Итак, попробуем попасть одной из пяти!
