— Милорд, не будет ли нескромностью с моей стороны, — начал я, потирая лоб, отчего пульсация никак не утихала, — если я позволю себе высказать несколько кратких предположений?
Сэр Альтерик по всей видимости принял растерянный вид за признак обычных полномочий, предоставленных мне Помазанной Леди, поскольку в ответ он нейтрально пробормотал, совсем без ожидаемого мной презрения:
— Позволяйте себе, что хотите, мастер Писарь.
— Король утверждает, что высоко ценит меч леди Эвадины, — сказал я. — А также ссылается на государственную измену, как словом, так и делом. Буду ли я неправ, предположив, что беды королевства не закончились на Поле Предателей?
Аристократ сдержанно кивнул в знак согласия и снова посмотрел на дочь.
— Королю Томасу нужны все верные подданные, — сказал он. — Особенно доказавшие свои навыки в битве.
— Значит, очередная война, — ответила Эвадина, помрачнев ещё сильнее. — Такова цена моего помилования?
— Я не утверждаю, будто знаю, что у короля на уме. Мне лишь дозволено сказать, что на юге нарастают волнения. Условия твоей службы — это вопрос между тобой и Короной.
— Замечу, что вы немало упоминали короля, милорд, — сказал я, заключив, что на тему новой войны ему больше поделиться нечем. — Но ничего не сказали о Ковенанте. А каково, позвольте спросить, мнение высшего духовенства на этот счёт?
— Король, — сказал сэр Альтерик, холодно посмотрев на меня, — волен издавать свои законы и предлагать свои блага так, как это ему угодно, без советов духовенства.
— Леди Эвадина рукоположена в сан стремящейся Ковенанта Мучеников, — заметил я. — И к тому же сама — Воскресшая мученица. И тем не менее, представитель Ковенанта, некий восходящий Арнабус руководил преступным фарсом, называемым судебным процессом над ней. Уверяю вас, мы весьма признательны королю Томасу за его щедрость и мудрость. Однако безопасность леди Эвадины — а это основная забота всех её последователей — может быть в полной мере гарантирована только согласованностью между Короной и Ковенантом касательно будущего этого королевства.
Рыцарь покачал головой от лёгкого раздражения.
— Я не могу говорить за Ковенант.
— Не можете. — Я склонил голову в знак согласия. — Им придётся самим говорить за себя. — Я замолчал и повернулся к Эвадине, увидев, что она перестала, наконец, сердито смотреть на своего отца. Приподняв бровь в невысказанном вопросе, я получил в ответ краткий кивок. С самого её исцеления от рук Ведьмы в Мешке в наше взаимодействие добавилась способность бессловесного понимания. И только что она дала мне разрешение вести переговоры от её лица.
— Вот почему, — сказал я, снова поворачиваясь к сэру Альтерику, — принятие условий короля Томаса произойдёт не здесь, и не в Куравеле, а в Атильторе, священнейшем городе, где Совет светящих также подпишет эти договорённости и признает Помазанную Леди в качестве Воскресшей мученицы. А чтобы удостовериться в понимании советом того почитания, которым пользуется леди Эвадина среди простолюдинов, она отправится туда со всей своей ротой и со всеми, кто пожелает присоединиться по пути.
— Вы собираетесь пойти на Атильтор с армией керлов? — тон сэра Альтерика выдавал нотку ошеломлённого испуга, но я отметил в нём и толику уважения. Этот человек ценил работу тактического разума.
— Мы собираемся поддержать стремление короля к мирному завершению этого печального дела, — ответил я. — Когда Воскресшая мученица под крики тысяч людей войдёт в самый священный город Альбермайна, и её поприветствует сам король, все узнают, как сильно он ей благоволит. И после этого только глупец станет утверждать, что он когда-либо мог пожелать ей зла.
Сэр Альтерик вздохнул и наклонился, чтобы поднять свой меч с покрытой инеем травы.
— Этот человек говорит от твоего лица? — спросил он Эвадину, застёгивая пояс.
— Отец, он пользуется моим доверием, — ответила она, — потому что заслужил его. Ты передал нам королевские условия, и ты слышал мои. Завтра ты уедешь из этого леса и передашь их королю и Совету светящих. Через месяц они найдут меня в Атильторе, со всей моей ротой.
Она кивнула мне, что пора уходить, и уже развернулась, но замерла, когда отец крикнул нам вслед:
— Знаешь, как рыдала бы из-за этого твоя мать?
Эвадина резко остановилась, и я заметил сердитые слёзы в её глазах, когда она поворачивалась к нему. Она ответила хрипло, но достаточно громко, чтобы он услышал:
— Ты заставлял её рыдать куда больше, чем могла бы я. А теперь убирайтесь отсюда, милорд.
— Алундия, — с непроницаемым лицом сказал Уилхем. — Вот куда хочет отправить нас король. Я бы все деньги поставил на это, если б они у меня были.
