Вернувшись въ Ліонъ въ 1804 г., Жакаръ встрѣтилъ честнаго, вполнѣ довѣрявшаго ему капиталиста, Камилла Пернона, который рѣшился, наконецъ, открыть станку великаго изобрѣтателя доступъ въ область практической индустріи. При содѣйствіи Пернона Жакаръ вступилъ въ сношеніе съ Коммерческой палатой и муниципальнымъ совѣтомъ. Коммиссія, состоявшая изъ самыхъ опытныхъ фабрикантовъ, разсмотрѣла новую машину и единогласно дала о ней самый благопріятный отзывъ. Вскорѣ ліонскій муниципалитетъ былъ уполномоченъ императорскимъ декретомъ купить у Жакара привиллегію на его станокъ за годовую ренту въ 3 тысячи франковъ. Такимъ образомъ, патентъ на ткацкій станокъ сдѣлался общественнымъ достояніемъ, а несчастный изобрѣтатель промѣнялъ на кусокъ хлѣба открытіе, стоившее ему 15 лѣтъ труда, лишеній и нужды. Онъ просилъ правительство дозволить ему кромѣ того получать пятьдесятъ франковъ за каждый станокъ его изобрѣтенія.
«Вотъ человѣкъ, довольствующійся малымъ», воскликнулъ Наполеонъ, подписывая декретъ.
Тогда-то начались ужасныя испытанія для несчастнаго Жакара. Появленіе его машины произвело страшное смятеніе въ рабочемъ классѣ. Вездѣ говорили, что новая машина осуждаетъ на бездѣйствіе и нищету всѣхъ, кто добываетъ средства къ жизни тканьемъ узорчатыхъ матерій. Противъ изобрѣтателя поднимались угрожающіе крики. Его называли измѣнникомъ, который продалъ бѣднаго рабочаго богатому фабриканту и продался самъ иностранцамъ. Бѣдный Жакаръ! Онъ продался иностранцамъ! Онъ предалъ своихъ братьевъ и обрекъ ихъ на несчастіе! Вотъ какую награду получилъ самоотверженный труженикъ за свое геніальное изобрѣтеніе, за свои безсонныя ночи, за свои слезы, за свое безкорыстіе, за свой патріотизмъ!
Ненависть росла вокругъ изобрѣтателя подобно бурному потоку, грозившему унести его въ своемъ теченіи. Жакаръ уже не могъ показываться на ліонскихъ улицахъ. Его провожали свистками, его публично оскорбляли. Однажды, возлѣ Сенклерскихъ воротъ, разъяренная толпа даже бросилась на него и потащила его на берегъ Роны.
— «Топи, топи его!» кричали изступленные ткачи, толкая бѣдняка въ воду.
Только энергическое вмѣшательство нѣсколькихъ сострадательныхъ людей, подоспѣвшихъ во время, спасли Жакара отъ неминуемой гибели.
Жакаръ могъ-бы покинуть Ліонъ, гдѣ ему угрожало столько оскорбленій и опасностей; онъ могъ-бы бѣжать изъ своей неблагодарной отчизны и унести съ собою свое открытіе, этотъ вѣрный источникъ обогащенія для каждой страны. Но онъ остался. Спокойствіемъ и мудростью онъ съумѣлъ побороть ненависть. Жакаръ не сомнѣвался, что наступитъ день, когда ему будетъ воздана справедливость; онъ былъ вполнѣ увѣренъ, что его машина создастъ изобиліе и дешевизну, что она увеличитъ количество работы, а слѣдовательно и количество заработка, что она облегчитъ физическій трудъ рабочихъ и что заслуги его будутъ наконецъ признаны всѣми. Жакаръ не ошибся въ своихъ ожиданіяхъ.
Нападеніе ткачей на Жакара.
Станокъ системы Жакара произвелъ переворотъ въ ткацкомъ дѣлѣ, упрочилъ фабрикацію шелковыхъ матерій въ Ліонѣ и открылъ этому городу источникъ мануфактурнаго богатства. Однако не здѣсь только промышленность обязана глубокой благодарностью Жакару, но также и въ Руанѣ, въ С. Кантенѣ, Эльбёфѣ, Седанѣ, Манчестерѣ, Берлинѣ, Москвѣ, С.-Петербургѣ, въ Америкѣ, Индіи и даже въ Китаѣ.
Заслуживъ снова всеобщее уваженіе, скромный изобрѣтатель удалился въ Улленъ, недалеко отъ Ліона, и сталъ заниматься тамъ обработкой своего сада. Когда его посѣщали иностранцы, онъ показывалъ имъ свои трофеи — медали и крестъ почетнаго легіона.
Здѣсь, окруженный почтеніемъ и любовью онъ прожилъ до той минуты, когда ему суждено было заснуть вѣчнымъ сномъ. Жакаръ умеръ 7 августа 1834 года 82 лѣтъ отъ роду[107].
Городъ Ліонъ хотя воздвигнулъ Жакару статую, но не позаботился о его бѣдныхъ родственникахъ, которымъ пришлось вскорѣ сильно бѣдствовать. 20 лѣтъ спустя послѣ смерти Жакара двѣ его племянницы жили въ такой нищетѣ, что были принуждены продать за нѣсколько сотъ франковъ золотую медаль, пожалованную Людовикомъ XVIII ихъ дядѣ.
Еще печальнѣе сложилась судьба изобрѣтателя машиннаго пряденія льна.
Филиппъ де Жираръ родился въ Люрмаренѣ (депар. Воклюзъ) 1 февраля 1775 года. Это была одна изъ тѣхъ избранныхъ натуръ, всеобъемлющій умъ которыхъ находитъ повсюду примѣненіе для своей изумительной изобрѣтательности. Съ самаго дѣтства будущій инженеръ, подобно великому Ньютону, началъ задумываться надъ механическими приспособленіями и устроивать модели въ родѣ, напримѣръ, маленькихъ водяныхъ колесъ, приводимыхъ въ движеніе теченіемъ ручья; 14-ти лѣтъ онъ придумалъ интересный аппаратъ съ цѣлью утилизировать движеніе волнъ. Жираръ отличался замѣчательными способностями ко всѣмъ наукамъ и искусствамъ; онъ съ одинаковымъ успѣхомъ занимался механикой, ботаникой, живописью, скульптурой и даже поэзіей.
