Но он не знал этого. И прожил с этой женщиной долгую счастливую жизнь. И когда пришёл его смертный час, он подозвал её и сказал: «Я был счастлив с тобой. Но я должен сказать тебе правду: я всю жизнь любил свою жену и тосковал по своим детям, которых оставил…»
– А она что?
– Легенда умалчивает.
– Странно. А почему она не призналась ему?..
– Наверное, это была очень умная женщина.
– Или – мстительная.
– Почему мстительная?
– А потому. Надо же было сказать ему правду, чтобы избавить его от чувства вины. Ему ведь казалось, что он предал жену.
– Предал, но, с другой стороны, она была любима, будучи чужой и своей. Он полюбил её дважды. Не каждой женщине так везёт.
– Да, но… А вот если представить, что это всё же была не жена, а другая. И вот в смертный час любимый говорит, что всю жизнь, живя с ней, любил не её, а ту, что оставил!.. Какой честный!..
А где-то, значит, живёт его покинутая жена. Каждый день выходит на берег. Ни белых парусов, ни чёрных. Их старый дом стоит как нищий посреди пустыни. Рушится кровля. Рыбу в дом никто не приносит. Дети играют со старой сетью.
Были ли ещё на острове мужчины? И был ли остров? В мифе нет очертаний местности. А есть лишь его шаги вокруг Земли.
Есть вторая одинокая женщина, к которой пришёл какой-то тип и остался. Жить стало легче, в доме появилась рыба.
Но что надо было делать усталому страннику? Он увидел красивый дом, красивую женщину и красивых детей. Всё. Заходи, прибивай полки.
Возможно, в мыслях у него не было остаться у этой женщины навсегда. Он просто хотел перевести дух после долгой дороги. Но он успел постареть, и сил на обратный путь у него уже не было.
Сидя в лодке, он часто думал о своём доме. Он давно заметил, что все закаты складываются на ту сторону, где играли его маленькие дети. Он представлял, как туман, уходивший с этого берега, сгущается там, и его дети набирают туман в кружки и пьют, как парное молоко…
Однажды он выбросил всю пойманную рыбу за борт. Его дети голодные, значит, и эти дети пусть будут голодными.
Он вернулся домой злой. Увидел детей, чужих детей, они смотрели на его пустые сети и молчали. Злость куда-то пропала, опять пришла эта старая дряхлая вина. Он снова взял сети и вышел из дома. И принёс в два раз больше рыбы, чем обычно. Дети жадно уплетали сочных рыб, и кости не застревали в их ртах. Они были взрослее его детей.
– Но ты говоришь, что он зашёл в этот дом перевести дух. Однако отдых что-то затянулся…
– Да. И поправить подушку пришла смерть. И тут он сказал, как было дело: «Я всю жизнь любил свою жену и тосковал по своим детям, которых оставил…».
– И всё? Конец истории?
– Да. Но… на самом деле всё было иначе.
– Как иначе?!
…Он долго шёл, он успел состариться, он проклял себя не раз, и вдруг увидел дом, так похожий на его дом, женщину, так похожую на его жену… И сердце его сжало тоска…
И он бросился обратно.
– Послушай мою историю. Слушаешь?
– Ну слушаю, конечно, рассказывай.
– Понимаешь, я должна всё время сидеть в замке и смотреть, как Дракон наматывает круги.
– Допустим. А почему ты не можешь сбежать?
– Ты не понимаешь! Мой Дракон очень мудрый. Ему двести тысяч лет. Он знает все иностранные языки. Он воспитал моих родителей. Теперь они правят царством. А я с младенчества росту под его надзором. Я подопечная Дракона.
– А дальше что?
– Дракон ждёт, когда я вырасту, выйду замуж и отдам ему новорождённых царевичей и царевен на воспитание. В нашем роду так принято. Все наследники престола получают воспитание Дракона. Чтобы носить корону, нужен характер.
Мой Дракон говорит, что нет ничего лучше заката. Я сажусь на огромную чешуйчатую спину, и мы пролетаем разные страны: Китай, Гонконг (это малая родина моего Дракона), заглядываем в Венецию, чтобы купить сладостей, передышку делаем в Исландии. Там холодно и спокойно. Больше всего мой Дракон любит закат в Питере и луковый суп в Париже.
Когда я рассказала об этом своему знакомому Рыцарю, он мне не поверил.
– Ты что? Сказочница Астрид Линдгрен?
Этот Рыцарь всё время возит меня по заправкам – он очень любит кофе из автоматов. Мы объездили все заправки Питера. Действительно, поднося пластмассовый стаканчик к губам, чувствуешь себя очень крутым. Наверное, потому что всё, что я делаю без разрешения Дракона, – круто.
Рыцарь сказал, что драконов и царевен не существует.
– А рыцари? – спрашиваю я.
– А рыцари, конечно, существуют.
– А с царевнами и драконами тогда что? – удивляюсь я.
– Это пережитки прошлого! Хочешь ещё кофе?
Мой милый Дракон, забери меня, пожалуйста.
Дракон слышит мои мысли и тут же прилетает.
– Драконы существуют! – говорю я, хлопая дверью.
– Полетели в Пекин! Куда угодно. Подальше от этих заправок, – прошу я своего Дракона.
– В за́мок, моя дорогая, под замо́к. Чистить зубы и спать.
До самого позднего вечера мы с Драконом болтали. Даже забыли про закат. А всё потому, что я вспомнила слова лжерыцаря. И они разволновали меня.
– А вдруг нас и вправду не существует? И мы пережитки прошлого?
– Мы пережитки будущего, – Дракон выпустил колечко дыма.
– Но если в будущем не будет царей и цариц, тогда что?
