– Не могу… Он меня не любит. У него другая любовница, рыжая… Ему нужны только мои деньги…
– Очень трудно любить того, кто не любит тебя, правда? – тихо проговорил Анри. – Мы с тобой испытали это на себе. Вот увидишь, к одиночеству привыкнуть не так уж и трудно… – Это было не так, к одиночеству нельзя привыкнуть никогда… – Возможно, ты еще встретишь человека, который будет любить тебя…
Мари не слушала, а может быть, и не слышала его. Рассеянно поправила прическу, по-детски вытерла слезы ладошкой. А затем встала, молча взяла протянутый конверт и, даже не поблагодарив, словно заводная кукла, вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Еще какое-то время Анри сидел неподвижно, прислушиваясь к ее тяжелым шагам на лестнице.
И внезапно в студии стало очень тихо. Было слышно, как жужжат мухи в потоке солнечного света. В воздухе все еще пахло ее рисовой пудрой. Через два или три дня все выветрится…
Анри заковылял обратно к мольберту, взял в руки палитру и принялся за работу.
«Ателье художественной литографии» папаши Котеля располагалось в ветхом сарае в дальнем углу мощенного кирпичом двора за храмом Нотр-Дам-де-ла-Круа в районе Менильмонтан. В свое время там находилась конюшня, и еле уловимый запах конского пота все еще витал в воздухе, смешиваясь с едким запахом типографской краски, азотной кислоты, гуммиарабика, а также кофе и табака.
Анри представился и объяснил цель своего визита. Папаша Котель внимательно его выслушал, сосредоточив взгляд на тяжелом квадратном литографическом камне, лежащем на рабочем столе его печатного станка, сдвинув на затылок черную ермолку и задумчиво теребя пук редких волос, торчавших из подбородка и придававших ему неподражаемое сходство не то с древнекитайским ученым, не то со старым козлом – Анри никак не мог решить, с кем именно из них.
– Так, значит, дело в афише? Вы пообещали месье Зидлеру афишу…
– В цвете, – уточнил Анри.
– …афишу в цвете, – понимающе кивнув, повторил Котель. – И насколько я понял из ваших объяснений, прежде вы никогда не занимались литографией. Это так?
– Да.
– И не владеете даже начальными навыками этого ремесла?
– Именно так.
Последовало продолжительное молчание, в течение которого Котель продолжал теребить свою жиденькую бородку. Взгляд Анри блуждал по камням, разложенным на полу или прислоненным к стене, банкам с типографской краской, выщербленной лохани рукомойника в углу, задерживаясь на мгновение на синем эмалированном кофейнике, деловито булькавшем на газовой плитке. У окна стоял стол. В крыше как раз над печатным станком было проделано еще одно большое окно с матовым стеклом. Снаружи над дверью со скрипом покачивалась на ветру тронутая ржавчиной вывеска. Откуда-то доносилось птичье пение.
– А когда, позвольте полюбопытствовать, вы собираетесь представить заказчику готовую работу – то бишь афишу в цвете? – с плохо скрываемой иронией поинтересовался папаша Котель. В первый раз за все время он оторвал взгляд от камня на станке и сфокусировал его на Анри.
– Как можно скорее. Зидлер очень спешит. Если я не поспешу, «Мулен Руж» попросту закроется.
– Ясно.
Снова последовала продолжительная пауза, и Анри был готов поклясться, что реденькие волосы бороды становились все длиннее от нервного подергивания прямо у него на глазах.
В конце концов папаша Котель вышел-таки из состояния задумчивости.
– Что ж, полагаю, лет за пять управиться можно, – авторитетно объявил он.
– Пять лет!
– Ну, может быть, шесть. Похоже, вы не понимаете, что литография является одним из наиболее сложных и тонких графических процессов. А в случае хромолитографии, или цветной литографии, техника становится еще более сложной. К вашему сведению, на изготовление знаменитой литографии «Падение Иерусалима» ушло целых два года. И это при том, что над ней работали все самые искусные мастера лондонской мастерской господ Дея и Хея. – Он пытливо взглянул на Анри. – Ваш настрой напоминает мне решимость дилетанта, не имеющего ни малейшего понятия о музыкальной композиции и тем не менее вызвавшегося написать симфонию. Считаю своим долгом сказать вам об этом, прежде чем вы приметесь за эту авантюру. Так что, если вы все еще настаиваете и имеете терпение и желание учиться и много работать, я буду счастлив взяться за ваше обучение.
– Хорошо. Когда приступим?
– Если не возражаете, то прямо сейчас. Повесьте на крючок ваш сюртук и шляпу и наденьте вот этот передник. Начнем с того, что вспомним, что слово «литография» происходит от двух греческих слов «литос» и «графен», что значит писать на камне. Она была изобретена в восемнадцатом веке баварским печатником Алоисом Зенефельдером. Поистине гениальное изобретение! Итак, прежде всего, начиная рисовать по камню, необходимо помнить…
Итак, начало было положено.