– А что мне говорить, если кто-либо вдруг спросит, где ты сам? Например, Камондо. Это величайший коллекционер во всей Франции. Возможно, ему захочется с тобой побеседовать.
– Тогда скажи ему, что я заболел. Или вообще умер. Вот-вот! Скажи ему, что я умер! Тогда он обязательно купит что-нибудь, вот увидишь! Мертвый художник ценится в десять раз выше, чем еще живой.
– А что, если с ним будет король Сербии? Комондо сказал мне, что и его присутствие не исключено; он как раз сейчас помогает ему с подбором произведений для пополнения коллекции. Если тебя будет спрашивать сам король, то, надеюсь, ради такого случая ты вылезешь из своего подвала?
– А зачем? Просто скажи ему, чтоб спускался в подвал. Я буду там.
– Анри, ты сноб!
– Ты бы хоть определился. – Анри улыбнулся. – То ты говоришь, что я принижаю собственное достоинство, заводя знакомых среди тружениц борделей и появляясь в Опере в обществе мадам Потьерон. А в следующий момент я уже становлюсь снобом лишь из-за того, что не бросаюсь наверх, ломая ноги, чтобы удостоиться аудиенции твоего балканского короля. Да на кой черт он мне сдался? Хотя мы с ним и так уже знакомы. Он очень приятный человек и все такое, но я не понимаю, почему должен карабкаться по этой чертовой лестнице лишь ради того, чтобы его увидеть.
– Ладно, ладно! – устало кивнул Морис. – Все равно я совсем не о том хотел с тобой поговорить. Послушай, какого черта ты выкинул такой фортель с месье Дюран-Рюэлем?
Анри весело рассмеялся:
– А, так он тебе рассказал?
– Да, рассказал! И ему, между прочим, было совсем не до смеха!
– А что мне оставалось делать? – пожал плечами Анри, все еще усмехаясь. – Он изъявил желание прийти ко мне в студию и взглянуть на картины. Ну, я и сказал, чтобы приходил. Видел бы ты его физиономию, когда он переступил порог «Белого цветка» и девчонки начали с ним «работать». «Но, барышни, я пришел по делу… я женатый человек!»
– Но ты хоть понимаешь, что Дюран-Рюэль – самый крупный торговец живописью во всем Париже и что он может сделать для тебя?
– А что он может сделать?
– Только не прикидывайся дураком. Ты и сам это прекрасно знаешь. Да художники готовы валяться у него в ногах, а ты приглашаешь его в бордель! Боже мой, Анри, неужели тебя и в самом деле ничто не волнует?
– Ну, практически ничто. Хотя вообще-то я сожалею об этом дурацком эпизоде с Дюран-Рюэлем. Надеюсь, тот факт, что мы с тобой друзья, не повредит твоему бизнесу. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты страдал из-за меня. Я просто хотел немного повеселить девчонок. Жизнь-то у них тяжелая и безрадостная. А теперь расскажи мне о выставке. Народу много ожидается? Как думаешь, удастся что-нибудь продать? Если хочешь, я быстренько сделаю несколько натюрмортов с цветами. Почему-то именно цветы раскупаются лучше всего.
– Не волнуйся, продажи будут. Кажется, люди начинают понимать, что ты можешь делать не только афиши. Я очень рассчитываю на Камондо. Если он что-нибудь купит, то можешь считать, что жизнь удалась. Он покупает лишь самое лучшее – Мане, Дега, Ренуара. И не какие-то жалкие крохи, а многие холсты. Ненавидит расставаться с деньгами, но за приглянувшееся полотно может дать очень хорошую цену. Говорят, что он собирается передать свою коллекцию Лувру… В чем дело? Ты даже не слушаешь. Тебя что, не волнует судьба твоей же собственной выставки?
– Ну, конечно, волнует, – равнодушно отозвался Анри. – Просто ужасно волнует.
– Врешь ты все. Тебе наплевать и на выставку, и на Камондо, и вообще на все. И не воображай, будто я не догадываюсь, зачем ты задумал устроить все это шоу.
– Ты ведь мой друг, да? A жизнь быстротечна – помнишь? И раз уж ты не позволяешь мне помочь твоему магазину в финансовом отношении, то самое малое, что я могу для тебя сделать, так это устроить здесь выставку своих картин. Жаль только, конечно, что они не слишком коммерческие. Тогда ты мог бы выручить за них больше денег. Ну, так как там насчет обеда?
Морис замялся.
– Ясно, – понимающе покачал головой Анри. – Ты пригласил на обед Рене и хочешь побыть с ней наедине. На твоем месте я поступил бы точно так же.
Он поднялся с кресла и встал у стола.
– Я очень рад, что ты наконец-то нашел себе девушку по сердцу, старик. Тем более такую красавицу! К тому же она влюблена в тебя просто до неприличия. Если вы все-таки соберетесь пожениться, то не забудь пригласить меня на крестины вашего первенца, я буду его крестным отцом. Что ж, Морис, спокойной ночи. Увидимся завтра.
В тот вечер за обедом Морис и его возлюбленная говорили об Анри.
– Неужели никто не может ему помочь? – вопрошала она.
– Боюсь, что нет. – Морис задумчиво стряхнул пепел с сигареты. – Он страдает, умирает от одиночества. Я хорошо знаю Анри. Просто поразительно, что человек с такой жаждой жизни, по сути, и не жил. Есть люди, которые жить не могут без любви, и он один из них. Все это время он еще на что-то надеялся, а примерно год назад или около того понял, что все напрасно. Это было крушение надежд. А вместе с тем пропало и желание жить. А как можно помочь такому человеку?