Промокая усы носовым платком, заметил спешащего к нему Мориса. Его охватила волна необыкновенной нежности к этому красивому молодому человеку, его единственному настоящему другу. Как хорошо, что он вернулся, и сейчас они вместе будут встречать Новый год…
– Извини, что опоздал. – Морис расстегнул вечерний плащ и сел за стол напротив Анри. – Начался снег, и по городу сейчас не проехать. По пути сюда я встретил Дрейфуса. Помнишь его? Вы познакомились у меня дома. Перебросились на ходу парой слов. Он сейчас капитан, и буквально со дня на день его должны перевести в Генеральный штаб. И еще он женится весной.
– Рад за него. А как насчет того, чтобы выпить? Шампанское подадут позже.
– Нет, сейчас ничего не буду. – Морис многозначительно взглянул на початую бутылку коньяка на столе. – А ты, я вижу, уже начал. Анри, право же, тебе не следует…
– Только не начинай! Сара мне уже прочла проповедь. Оставьте меня в покое хотя бы на Новый год.
Морис неохотно кивнул.
– Ладно. – Он окинул взглядом стол. – Да уж, похоже, знатная вечеринка собирается… Кто еще будет?
– Несколько знаменитостей из мира искусства и литературы. Тебе, как будущему торговцу живописью… Кстати, а отчего ты не бываешь у месье Буссо?
– У кого?
– У месье Буссо. Он мог бы взять тебя в помощники Тео. Лучше Тео тебя этому ремеслу все равно никто не научит, и думаю, он будет только рад, если ему кто-то станет помогать. Когда я видел его в последний раз, даже узнал не сразу. Вид у него неважнецкий. Он же женился, и их первенец очень тяжело заболел. Потом еще эти похождения Винсента в Арле… Ну, я тебе рассказывал… Можешь себе представить, что с ним стало…
– Спасибо. Я зайду к нему после праздников. Кстати, ты читал ту статью в «Фигаро», ну, про Общество двадцати?
Его рассказ был прерван появлением симпатичной молодой дамы, которая, судя по всему, была чем-то сильно взволнована.
– Ты Шарли не видел? – спросила она, обнажая пожелтевшие зубы. – Он говорил, что будет здесь.
– Он скоро придет. Присаживайся, Жермен, выпей с нами. – Анри указал на Мориса. – Познакомься, это мой друг, месье Морис Жуаян. Морис, а это мадемуазель Жермен. Она… невеста Кондера.
– Невеста! Сильно сказано! – Жермен сдержанно кивнула Морису и присела к столу. – У меня столько же шансов выйти за него замуж, как обвенчаться с папой римским. Сама не знаю, чего ради я продолжаю спать с этим обленившимся, вечно пьяным и никчемным англичанином. Лишнее доказательство, какая я идиотка.
Она стянула с рук перчатки, подняла вуаль и продолжала на одном дыхании:
– Он отправился куда-то со своим жирным приятелем из Англии – ну, этот, который с завитыми волосами и накрашенными щечками…
Анри помахал Гози и Анкетену, пробиравшимся сквозь толпу. На Анкетене был все тот же старый потрепанный цилиндр, который он носил еще в свою бытность студентом. Его светлая бородка была все такой же кудрявой, как и прежде, только теперь казалась чуть более густой и неухоженной. Гози, как обычно, был мрачный и обеспокоенный.
– Бррр! Ну и погодка! – поежился он, останавливаясь у стола. – У меня ботинки промокли насквозь. Не хватало еще простудиться и умереть.
– А вы их снимите, – импульсивно предложила Жермен.
– Не могу. У меня нет носков. – Он пожал руку Морису. – Надеюсь, вы не художник. Если мой ребенок пожелает быть художником, я собственноручно его утоплю.
Анкетен тем временем смахивал снег с полей своего цилиндра, и ледяная пыль летела на шеи и плечи дам за соседним столиком.
– Не волнуйтесь, – весело объяснил он. – Это же просто вода.
Прибыла очередная группа гостей во главе с Дебутеном, старым гравером, облаченным в поношенный плащ, с длинной глиняной трубкой, торчавшей из его седеющей окладистой бороды.
– Привет почтенной публике! – пробасил он, опускаясь в придворном реверансе и подметая пол своей старой шляпой. Средневековая помпезность была частью его стиля, становясь более навязчивой с каждой последующей стадией опьянения и в конце концов достигая апогея вычурности и красноречия. – Да покровительствуют вам Бахус и Венера и да сгинут критики и торговцы картинами в адском пламени. Аминь!
Анри незаметно подмигнул Морису, в то время как старый представитель богемы принялся устраиваться за столом.
– Еда! Наипрекраснейшее зрелище! – Он схватил одного из лобстеров и любовно оглядел со всех сторон. – Вы только взгляните на эти линии, эти плоскости, эти изгибы и грустное выражение в его глазах! Какую гравюру я мог бы сделать с него! Еще один Ребрандт или Дюрер. Но я слишком голоден и мне приходиться это есть! В конфликте между сердцем и желудком всегда побеждает желудок.
Гости продолжали прибывать, парами и небольшими группами. Им представляли Мориса, и дамы одаривали его кокетливыми улыбками. Вскоре все уже увлеченно поглощали еду, пили шампанское, разламывали клешни лобстеров и громко переговаривались через стол.
– Эй, Лотрек, как тебе удалось получить приглашение в Брюссель? – кричал Детома с дальнего конца стола. – А меня почему не пригласили?
Ответ Анри он так и не услышал.