– Дух! – возгласил он. – Вот она стоит перед тобой без дома, без друзей. Она молит, чтобы ты принял ее!
Потом мы снова двинулись от первой свечи к восьмой, обойдя кругом третью, пятую и седьмую. Вернулись к алтарю. Уотсон снова воззвал к духу, взял меня на руки и понес. Теперь я должна была ногой сбивать свечи. До тех, что не получилось сбить в первый раз, можно было дотянуться на обратном пути. В третий раз поднятая на приступку алтаря, я затушила свою черную свечу.
– Отныне, – произнес отец Уотсон, – ты повелительница свечей. Можешь зажигать их, и гасить, и работать с духами по всей земле.
Он подобрал с пола синие свечи и раздал присутствующим, а черную оставил себе. Мы встали в круг и получили каждый по две спички, которые нужно было держать в правой руке. По условному знаку мы наклонились, чиркнули об пол, и все наши свечи вспыхнули разом. Отец Уотсон, ритмично шагая, подошел к женщине, стоявшей справа от него, и обменялся с ней свечами. Она обменялась с соседом, и так далее, пока черная свеча, описав круг, не вернулась к Уотсону. Меня усадили на табурет перед алтарем, слегка окропили святой водой и припорошили священным песком – так я была миропомазана в моем новом сане повелительницы свечей.
Мы перешли в соседнюю комнату, где нас ждал завтрак из фруктов и тушеной курицы. Завязался разговор. Девять свечей, горевших во время обряда, завернули и отдали мне. Жечь их нельзя – только при работе зажигать от них другие свечи.
Через несколько дней мне было позволено работать самой. Мне было боязно, в чем я честно призналась Кочету.
– Поначалу всегда так, – ответил он. – Ничего, научишься. Я с тобой, так что не бойся. Поговори, узнай, чего человек хочет, потом приходи ко мне.
Часа не прошло, как явилась моя первая просительница. Один человек тяжело ранил ее мужа, чуть было не застрелил. Его посадили под арест до суда, но женщине было неспокойно.
– Поймите, – несчастная чуть не плакала, – ведь ему ничего не будет! Говорят, за него какие-то белые вступились, богатые люди. Его прямо из суда отпустят. А я хочу, чтобы его осудили. Он ведь нарочно к мужу прицепился, только предлог искал. Помогите нам. Если не вы, то никто не поможет.
Я пошла к Кочету узнать, что делать.
– Ну, это заборчик невысокий, – сказал он, имея в виду, что дело несложное. – Возьми с нее пять долларов, пусть успокоится и идет домой. Он свое получит. Вступились за него белые или не вступились, а присяжные зададут ему жару.
Женщина заплатила мне и удалилась, совершенно уверенная в могуществе отца Уотсона. А мы с ним прошли в алтарную комнату.
– Запоминай. Если хочешь, чтобы человека наказали в суде, напиши его имя на бумажке и положи ее в сахарницу или еще какую-нибудь глубокую посудину. Вот, бери сейчас карандаш и пиши. Теперь клади. Сверху – перец красный и черный. Не бойся, сыпь как следует. Туда же гвоздь и на пятнадцать центов нашатыря. Теперь бери два дверных ключа: один в сахарницу, второй прислони к ней. Готово. Каждый день приходи в двенадцать и переворачивай тот ключ, что снаружи. Этот подлец у нас в тюрьме насидится. И как перевернешь, подливай в сахарницу чуть-чуть уксуса. Все у нас выгорит, главное с верой подходить. Это дело я целиком тебе доверяю, посмотрим, какова ты. Но пока погоди, пойдем со мной, послушаешь следующую.
Нас дожидалась женщина лет тридцати с небольшим, вялая и слабосильная на вид.
Кочет мгновенно вошел в роль и сделался похож на великолепного пурпурно-коричневого ангела-офанима[121].
– Доброго утра тебе, сестра… сестра…
– Мерчисон, – подсказала та.
– Как тебе помочь, сестра Мерчисон?
Гостья настороженно посмотрела на меня. Кочет понял:
– Не бойся, милая, это своя. Она мне будет помогать.
Женщину это, кажется, не убедило, но она рассказала нам о своем деле:
– У меня две женщины на одной кухне. Свекровь живет с нами, меня ненавидит и мужа против меня настраивает. Я пыталась ее из дома выжить – ни в какую. Вот, пришла к вам.
– Это мы быстро поправим. Возьми плоскую луковицу. Если бы это был мужчина, то нужно было бы продолговатую, с острым кончиком. Вырежь сердцевинку, пять раз напиши имя свекрови на бумажке, засунь внутрь, а сверху вставь то, что вырезала. Как только она выйдет из дома, прокати луковку ей вслед, только сразу, чтобы никто через порог не переступил. И загадай, чтобы она ушла из твоего дома. Через две недели съедет.
Женщина заплатила и ушла.
Той же ночью мы провели ритуал в алтарной комнате. Взяли красную свечку, зажгли и сразу потушили, чтобы только оплавить кончик. Разрезали ее на три части и опустили в стакан со святой водой. В полночь пришли к дому заказчицы. Кочет произнес: «Во имя Отца, во имя Сына, во имя Святого Духа», трижды сильно встряхнул стакан и с размаху швырнул оземь:
– Пусть она уйдет.
Мы тут же поспешили домой – другой дорогой, как требует колдовское искусство.
Как-то раз к нам пришел человек, затаивший зло на всеми любимого священника:
