Женщина оставила деньги и ушла, а Тернер долго в молчании сидел у змеиного алтаря. Потом велел мне купить девять живых черных кур и немного уксуса четырех воров. Сам же он взял девять палок, на каждой из которых я написала имя того человека. В тот же вечер в десять часов мы вышли в маленький задний дворик (такие дворики не редкость в Новом Орлеане) и по кругу вбили в землю девять кольев. К каждому колу за левую ногу привязали по курице. Из девяти палок с именем жертвы развели костер, окропили землю уксусом, и Тернер начал плясать: от огня к кольям с бьющимися курами и обратно. В бешеной пляске он выдергивал курам перья и пускал по всем четырем ветрам. Трижды повернувшись вокруг себя, выкрикивал имя жертвы и расшвыривал перья.
В тусклом свете костра перепуганные куры квохтали и хлопали крыльями. Я должна была твердить имя жертвы и бить палкой по земле, что исполняла с большим усердием. Тернер плясал. Потом он стал хватать куриц одну за другой и отрывать им головы. Кружась и отплясывая, он, казалось, вошел в состояние гипноза. Разделавшись с последней курицей, он жадно глотнул вина и упал перед алтарем. Когда он поднялся, мы присыпали кур пеплом от костра, и я пошла заводить машину. Проехав с милю по одному из главных шоссе, мы выбросили на обочину курицу. Через милю еще одну, и еще, и так девять раз. Духам куриц приказано было не впускать негодяя обратно в город, после того как тот выедет.
Наконец пришел день, когда Тернер сказал, что научил меня всему и очень мной доволен. Он предложил мне остаться и быть его напарницей: скоро, мол, все дело перейдет ко мне. Дух сказал, что я его последняя ученица и что жить ему осталось год и семьдесят девять дней. Тернер хотел, чтобы я осталась с ним до конца. С тяжелым сердцем мне пришлось отказаться.
Анатоль Пьер – окторон[116] средних лет. Он католик и, по его собственному, весьма сомнительному, утверждению, состоит в дальнем родстве с Мари Лаво.
У Пьера самое великолепное святилище из всех, что мне доводилось видеть. Алтарная комната расположена в отдельной пристройке, непосвященным вход в нее заказан.
Узнав, что я работала с другими хунганами, он легко согласился взять меня в ученицы.
Пьер – человек нервный и порывистый, он, бывает, грубит заказчикам, невзирая на полученный аванс. Впрочем, он быстро привык к моему обществу и уже в конце первой недели стал готовить меня к посвящению.
Вот как все было.
В воскресенье Пьер велел мне собрать к четвергу все необходимое для омовения. Я должна была купить духи «Японская жимолость», лавандовую и флердоранжевую воду, приготовить крепкий отвар петрушки и иметь наготове сахар и мятный бальзам Уэчера. Еще нужны были две длинные розовые свечи: одна будет гореть во время обряда, другую Пьер зажжет в своей тайной комнате.
В четверть одиннадцатого он пришел ко мне в Бельвиль-корт[117] проверить, все ли готово. Мы до половины наполнили ванну теплой водой, и Пьер влил туда все составляющие, добавив еще горсть соли и три столовые ложки сахара.
Свечи были омыты в субботу, одна из них уже горела у Пьера на тайном алтаре. Другой он трижды очертил края ванны: «In nomina patria, et filia, et spiritu sanctus, Amen»[118]. Он сделал на свече четыре отметки и зажег ее. Потом трижды воззвал к духу:
– Благой дух по имени Мокасин, ответь мне!
Я трижды повторила это, прищелкивая пальцами.
Потом, уже готовая, я легла в ванну, и учитель омыл меня, уделяя особенное внимание голове, спине и груди: «отсюда ты всем управляешь». Он порезал мизинцы мне и себе, и мы скрепили нашу связь кровью:
– Теперь ты плоть от плоти моей и частица великого духа. Ни я, ни он никогда тебя не покинем.
Он вытер меня, я надела новое белье, купленное для этого случая и окропленное гераневым маслом. Теперь я должна была лечь на диван и девять дней утром и вечером читать третью главу книги Иова. Пьер дал мне маленькую Библию, которую «посетил» дух, и открыл имена тех, к кому я буду взывать во время колдовской работы. О любой силе нужно просить Великого Мокасина. Он же пробудит для меня духов, помогающих в разных особых случаях. Чтобы прогнать тревогу, нужно взывать к Кенгуру, чтобы наколдовать свадьбу – к Дженипи, чтобы убить человека – к Смерти. Если дело одному духу не по силам, обращаются к «семнадцати частям» духа.
Пьер велел мне четыре дня с одиннадцати до часу жечь розовую свечу в углу комнаты, смотрящем на северо-восток (вот для чего были нужны четыре отметки). Пока горит свеча, я должна была молча говорить через нее с духом.
На пятый день Пьер вернулся, и мое обучение продолжилось, но я уже перешла на новую, более высокую ступень. Я расскажу здесь лишь немногое из того, что узнала за четыре месяца.
Вскоре после моего посвящения к Пьеру пришел человек по имени Матси Айвинс. Пьер сразу проникся к нему инстинктивной неприязнью и потому не стал помогать вопросами, предоставив мистеру Матси самому кое-как объяснить свое дело.
– Мне вредят, Пьер. Изводят. Я уже за жизнь свою боюсь.
– Врешь, – отрезал Пьер.
