– А вы чего приехали? – наконец очнулся Васин сын и посмотрел на нас с Костей. – Поздравляю. И вас, дядя Костя, и вас, – посмотрел он на меня и даже отвесил легкий поклон. – Я толком не понял, что случилось. Вы поженились, да? Я видел, как вы из Дворца бракосочетания выходили. А что потом? Кого взорвали? Папа, тебя взрывали?
У Васи до сих пор были забинтованы голова и рука. И если повязка на руке скрывалась под одеждой, хотя он морщился, двигая рукой, то повязка на голове сразу привлекала внимание.
– Мою мать и еще одного парня из полиции, – пояснил Костя. – Трое в больнице в тяжелом состоянии. И еще несколько человек пострадали в большей или меньшей степени, как твой отец.
– Офигеть. А нашли кто? Ну, взрывал?
Василий извлек фотороботы и протянул сыну.
– Баба? Офигеть. – Почему-то он при этом посмотрел на свою беременную Рокси. Прикидывает, способна ли она на такое?
– Ты ее видел когда-нибудь? – спросил Костя. – Посмотри внимательно.
Парень на самом деле долго изучал фотороботы Лили, потом подошел к Рокси, сунул ей их под нос, закрыв ими экран телефона. Рокси посмотрела и покачала головой. Васин сын спросил, почему мы вообще решили, что он может эту девицу знать. Вася пояснил.
– Вам к Магомеду. Он занимается организацией этих боев. Тогда, когда вы выступали, точно он организовывал и меня попросил с вами договориться. Сказал: договоришься – будешь драться.
– Позвонить ему можешь, чтобы с нами встретился?
Парень позвонил, объяснил ситуацию (очень толково и кратко), потом передал трубку Косте. Магомед находился в офисе на Московском проспекте и сказал, что нас дождется. А ехать нам туда из этой дыры, да по еще не рассосавшимся пробкам, предстояло не меньше часа, скорее, дольше.
Офис оказался небольшим, но уютным – если не считать фотографиий и плакатов на стенах с изображением мордобоя (я воспринимала это именно так). Мне не нравится смотреть на окровавленные лица, пусть даже на них написано счастье от выигранного боя и ожидаемого гонорара.
Магомед очень внимательно выслушал Костю и Василия. Я молчала и не встревала.
– Я ее видел, – сказал Магомед. – Не знаю, как зовут, не знаю фамилию, ничего про нее не знаю.
– Она приезжала смотреть бои?
– А зачем еще? Вроде ее мужик у нас дерется. Или могла приезжать с мужиком смотреть бои. Но мне кажется, что все-таки с одним из участников.
– У вас сохранились записи боев?
– Они не только у меня, – рассмеялся Магомед. – Вы можете сами найти эти видео в Интернете и смотреть столько раз, сколько хотите. Хотя снимается бой, снимается шоу. Зрители, конечно, попадают в кадр, но они не являются целью… Так – фон, эмоции… Нет, думаю, что искать ее на наших записях бессмысленно. А судя по тому, что я уже услышал, она, наверное, старалась не попадать в кадр.
– Если вы что-то вспомните, если еще раз ее увидите…
– Без вопросов. А я вам перешлю бои или просто кадры с парнями – где они крупным планом. Всех с того мероприятия в пансионате. Еще подумаю, где ее видел. И с более ранних мордобойных шоу тоже перешлю. Вроде я ее давно видел… Точно видел, и не один раз. Наверное, все-таки с кем-то из парней. Но после пансионата, кажется, она больше не появлялась. Может, вы как-то выясните, кто с ней встречался? Или пусть полиция ищет. Подайте им идейку. У них больше возможностей.
– Брат, – произнесла я одно слово.
– Точно! – воскликнул Костя.
– Ты его сможешь опознать?
– Не уверен… – задумчиво проговорил Костя. – И больше его никто не видел. Он же у меня не жил. Он только приходил к ней.
– Какие у него татуировки? – спросил Магомед.
Костя татуировки у Лилькиного брата (или не брата) не видел, то есть на открытых частях тела их не было. В трусах, как Васин сын, Лилькин брат по Костиной квартире не разгуливал. Магомед заметил, что ему не доводилось видеть нетатуированного бойца. Хотя на лице большинство ничего не набивает. Некоторые специально стараются, чтобы в обычной жизни люди их нательной росписи не видели, например, те, кто днем работает или учится. Далеко не все работодатели желают видеть у себя «разрисованных» сотрудников. Например, у обладателей татуировок могут возникнуть сложности, если они заходят устроиться на службу в МВД. Если татушка маленькая, расположена на обычно закрытой одеждой части тела, не несет негативного смысла, то на нее, скорее всего, закроют глаза. Если одеждой не закрыть, если тату с религиозным или политическим подтекстом, если есть сходство с тюремными наколками, то на работу в полиции рассчитывать не стоит. С татуировками можно не попасть на государственную должность. В определенных офисах, банках, юридических конторах могут быть свои правила и корпоративные стандарты на этот счет. С видимой татуировкой сложно стать учителем и воспитателем, хотя официального закона, запрещающего им иметь тату, нет. Не возьмут в элитный магазин, в любое место, где требуется строгий дресс-код.
Я спросила, есть ли у Магомеда координаты парней, которые принимали участие в боях у пансионата, когда там выступала Костина группа. Он сказал, что есть контакты всех, как же иначе? Обещал переслать.
