– Значит, парни с видимыми татуировками, которые не скрыть одеждой, вас не интересуют? – уточнил Магомед.
Костя кивнул. Как я поняла, это упрощало дело – количество людей резко сокращалось.
Уже в машине Василий заметил, что если мужчина, помогавший Лильке, из той же компании, что и его старший сын, то он вполне мог пробить стену.
– Ты не видел, какие там кирпичи. Это не двери в квартире твоего сына. Только взрывать.
– А потом увеличивать проем мог и человек, – высказала свое мнение я. – Как я поняла, эти парни могут пробить стену не только головой, но и руками, и ногами? После взрыва это явно легче. Например, выбивать кирпичи по одному. Предполагаю, что Лиля не хотела использовать лишние инструменты. Да, в твоем доме толстые стены, гитару не слышно. Но дрель слышно, кувалду слышно. Пусть слабо, но слышно. Соседка снизу не слышала. А если бы кто-то услышал, сразу возникла бы мысль: «Костя ремонт затеял?» А так… Соседка снизу же решила, что у тебя что-то упало. Конечно, она не подумала про взрыв. Кому такое в голову придет? А потом они тихо – или относительно тихо – выбивали или вынимали по кирпичику, пока не освободили проем.
Из дневника Елизаветы Алексеевны, 1820 год
И вот мы впятером встретились в Лешенькиной квартире. Это если считать моего брата Лешеньку, который уже ничего не понимает, и не считать нянюшку и дядьку Степана, которые при разговоре не присутствовали, но все равно находились рядом. Одно их присутствие придавало мне уверенности. Я знала, что нянюшка меня поддерживает. Да не только поддерживает. Идея-то была ее!
Собрала мужчин я. Специально выяснила у Николеньки, когда его старший брат приедет в Санкт-Петербург. Он иногда появляется в городе по делам. Товары свои привозит. Лично развозит по богатым домам. Даже в Зимний дворец! Иногда даже лекции читает, на которые собираются не только плодоводы, но и, так сказать, плодопотребители. Всем интересно!
– Ну, что скажете, Елизавета Алексеевна? – спросил Елисей Петрович. – Чему мы обязаны этой встречей?
– Моей беременности, – без всякой подготовки выдала я.
Николенька про беременность уже знал. Я, конечно, уверенно заявила ему, что ребенок его. Он одновременно радовался и рыдал. Он не знал, что делать. Он хотел узаконить наши отношения, дать ребенку свою фамилию. Но я же была замужем за Забелиным. Степушка воспринял новость спокойно. Сказал, что есть способы избавления от нежелательной беременности, правда, опасные для моего здоровья. И он бы очень не хотел, чтобы его сестра использовала хоть один из них. Безопасных нет. Но он будет рядом. И посоветуется с самым лучшим из известных ему специалистов. И его пригласит, чтобы находился рядом со мной.
Я сказала Степушке, что собираюсь предложить Елисею Петровичу. Брат долго внимательно смотрел на меня.
– А Забелин? – наконец спросил он. – Твой муж вызовет Толстовцева на дуэль. Этого требует честь. Николеньку он просто убьет. А Елисей Петрович из-за тебя драться на дуэли не будет. Ни из-за одной женщины не будет. Да и мужчины тоже.
