– Тут несколько сжато, – как бы извиняясь, произнес Семен Николаевич. – Но в общих чертах смысл всего, что касается нуль-перехода, тут есть. Этого вполне хватит, чтобы понять выжимки под рабочими статьями. Борис Сергеевич, так сказать, резюмировал свои умозаключения с целью дальнейшей популяризации в социуме.
Я посмотрел на затасканную обложку. «А. Гершман, М. Б. Тойнберг, Ю. С. Поживалов. Базовые выкладки и основы прикладной теории физики и механики нуль-перехода. Женева».
– Спасибо. Я возьму с собой ее и эту папку? – уточнил я.
– Конечно, – кивнул Корпинский.
– Широков, как я понял, смог добиться каких-то существенных результатов. Пусть и теоретических.
– Да. Вернее, не только теоретических. Ему удалось построить первый рабочий аппарат. Один из основных компонентов. Сам нуль-переход – это огромнейшее сооружение. Титаническое. Я сомневаюсь, что кто-то решится строить нечто подобное в земных условиях. Борис Сергеевич, по крайней мере, придерживался подобных взглядов. Но, как ни парадоксально, один из важнейших элементов оказался весьма небольшим по своим габаритам. В лабораторных условиях института он выдавал все требуемые параметры. Нужно было только провести полевые испытания.
– Проверка в полевых условиях не состоялась?
– Увы. – Семен Николаевич вздохнул. – Как только работа была закончена, все как будто пошло наперекосяк. Сперва при транспортировке аппарат был поврежден. При падении порвалась никелевая мембрана и треснула одна из четырех ламп. А потом, в процессе ремонта, заболел и сам Борис Сергеевич.
– Заболел?
– Да. Понимаете, он очень переживал, практически не спал ночами. Несмотря на уже имеющиеся достижения, он называл именно эту работу своей основной. Своей вехой научного пути. Отдавался весь поглотившей его идее создания аппарата. А тут такая банальная неудача… Это, по всей видимости, стало последней каплей. У него случился нервный срыв. Пару месяцев он провел в санатории. После поправки вновь подал прошение о выделении финансирования. Но, поскольку все работы по нуль-переходу велись им на голом энтузиазме, графа с подобным названием в годовом распределении бюджета отсутствовала. Не было ни техники, ни людей, ни часов. Через две недели Широкову удалось выбить что-то из резервов. Радости его не было предела. Мне казалось, что он буквально помолодел на добрый десяток лет. Но неожиданно решение о финансировании было отменено. Постановлением Министерства науки все свободные сотрудники были экстренно командированы в район Подкаменной Тунгуски. Солдаты что-то там обнаружили. Все, что Сергею Борисовичу удалось выбить, улетело в направлении развала. – Корпинский вздохнул. – Бедный Сергей Борисович! Я думал, его хватит удар. Врачи стали опасаться за его сердце, и Широкова отправили в добровольно-принудительном порядке на трехнедельное восстановление в санаторий.
– Что за санаторий? Когда это было?
– Название я не помню, – виновато произнес Семен Николаевич. – А что касается даты, то вернулся Сергей Борисович на работу ровно две недели назад. Выглядел он вполне отдохнувшим, посвежевшим и полным самых оптимистичных идей. Мне даже казалось, что у него открылось второе дыхание. А потом он, никому ничего не объяснив, уехал в кратковременный отпуск за свой счет. Вот, собственно, и все, – закончил Корпинский.
Я показал ему снимки трех остальных погибших. И услышав в ответ, что этих людей Семен Николаевич видит впервые, не прощаясь, вышел из кабинета.
Дверь квартиры ныне покойного Широкова была уже опечатана. Я приложил ключ-браслет к электронному запирающему устройству. Стандартный пароль-идентификатор был моментально отклонен. Сенсорный экран браслета вспыхнул предупреждением о том, что попытка проникновения на взятую под контроль государства территорию зафиксирована в местном отделе милиции. Пришлось вручную вводить в браслет временный дополнительный ключ, выданный мне заботливым Архиповым. Вторая попытка увенчалась успехом. Замок квартиры физика негромко щелкнул, я толкнул дверь и вошел внутрь.
Это была стандартная двушка, расположенная в исторической многоэтажке одного из спальных районов. Ужасно тесная и темная, освещаемая, по большей части, источниками искусственного света. Окна комнат были слишком маленькими, внутренняя вентиляция работала плохо, и в помещении стоял стойкий запах старых книг и вещей, проживших тут много лет.
Меня всегда удивляло, что именно заставляло людей оставаться в подобных условиях. В их распоряжении сейчас сотни и сотни гектар свободной земли, орошаемой и удобряемой. Земли, на которой высаживаются леса и прокладываются новые искусственные каналы. Вредные фабрики и заводы за последние две пятилетки уже частично перенесены на орбиты ближайших спутников Солнечной системы. В распоряжении человечества порядка шести обжитых экзопланет. Две планеты-курорта. Рабочему человеку доступно множество вариантов частных домов, как говорится, на любой цвет и вкус.