– Да, это Николай Степаныч пошутил, а муж мой, который обычно ко всем моим делам относится скептически, проникся и сказал, что это могло бы сработать. Меня же один раз уже отрезали от прямой линии с президентом – тогда вопрос только поднимался, никаких точных ответов не было, казалось, что им можно просто отказать в строительстве… Но все обращения мои, все письма якобы терялись, мне звонили представители местной администрации и поучали, что нельзя отвлекать Москву местными делами – так что мне показалось остроумным, раз до родной власти не докричаться, обратиться к американской. Ну, это же крик души: посмотрите, на что мы вынуждены идти! И заметьте: именно это всех и задело!
Она снова приосанилась с гордостью.
– То есть вы, выходит, довольны результатом? – как и физруку, задал Саша вопрос.
– Даже не знаю… Хоть какой-то резонанс есть. Вы вот приехали.
Она немного замялась, как будто не очень понимала, достойный это результат или нет.
– Однако, насколько я понимаю, внимание не то и не от тех лиц? В основном взбудоражились те, кто хочет не помочь, а помешать? Вы вообще предполагали именно такую реакцию на свою, так сказать, шутку?
– Не-ет, – глубокомысленно протянула Жанна, впервые, кажется, задумавшись над тем, как странно всё вышло.
– У вас есть план, что делать дальше? Как добиваться своего?
– Ну, теперь можно продолжать, верно? – она робко искала одобрения у Саши. – Теперь можно пригрозить, если они не передадут мои обращения, мои письма российскому президенту, я напишу ещё десять главам других государств. Вот они, оказывается, чего боятся!
Опять эти мифические, злокозненные «они»!
– А если, действительно, придёт опека и все, кого обещала вам эта судья?
– Да ну! Вряд ли кто-то всерьёз тронет многодетную беременную, – это она произносила с залихватской уверенностью.
Саша покачал головой, сомневаясь, так ли это сложно.
– Я так понимаю, вы все – те, кто записывал видео, – уверены, что, как только известие о вашей беде дойдёт до администрации президента, он мгновенно перекроет всё строительство?
Жанна смотрела на него непонимающе.
– Я имею в виду: вы тоже уверены, что вся проблема только в местных властях и в их умелом замалчивании ваших жалоб?
– Ну конечно! – сама возможность вопроса озадачила её.
– А на сайт вы писали обращения?
– Разумеется, писала!
– Вы думаете, что их тоже заблокировали на местном уровне? – Саше доставляло почти садистское удовольствие наблюдать, как от его метких вопросов в стекленеющих глазах начинает что-то ломаться и одновременно оживать.
– Вы хотите сказать…
Входная дверь открылась, и вошёл высокий, широкогрудый, тучный мужчина, с густой рыжей бородой, покрывавшей мелкими завитками почти всё его красное лицо. Голова его была коротко обрита. На большой груди красовалась выведенная стилизованным под старославянский шрифтом «Я русский» на фоне чёрной футболки.
– Йося, – как спасению от неприятных рассуждений, обрадовалась ему Жанна, бойко подскочив на месте.
Дети тоже побежали и обхватили наклонившегося к ним отца, кто за шею, кто за ноги, кто за руки, повисли на мгновение на нём.
– Хватит, хватит, – добродушно повторял он, пытаясь поставить их на пол. Пока он снимал одну, предыдущая опять успевала со смехом ухватиться за него и начать раскачиваться, как на лиане. Это была настолько забавная сцена, что Саша, обычно не слишком влюблявшийся ни в счастливые семьи, ни в чужих детей, ощутил нежность, незаметно переливавшуюся в грусть.
– Сыроварню твою уронили, – смело, но мягко сообщила Жанна.
Тут уже мужчина разом стряхнул с себя всех детей, которые мгновенно притихли. Сделав шаг в направлении буфета, он замер в нерешительности. Этот большой, как медведь, хозяин дома, в натуральном отчаянии сжимал своими большими ладонями голову, а ртом хватал воздух, глотая, видимо, просившиеся наружу ругательства. «Да что это? Как это?», – наконец выдохнул и двинулся к белому бочонку. Он крутил его из стороны в сторону одной рукой, а второй тщательно ощупывал. Жанна смотрела на мужа с гордой улыбкой, иногда поворачиваясь к Тюрину и взглядом пытаясь заразить его восхищением перед трагедией Йоси.
– Вы и коз держите? – поинтересовался вполголоса Саша, чтобы как-то отвлечься от разворачивавшейся сцены, но при этом не оскорбить чувств хозяев пренебрежением к их заботам.
– Были, – так же тихо ответила Жанна. – Десять голов. Мороки было так много – дешевле покупать молоко. А потом они в козлятнике перегрызли проводку и все сгорели, – она прервалась, и к глазам её подступили слёзы.
В этот момент её муж всё же убедился, что драгоценная покупка цела.
– Надо её убрать, – и он подошёл к столу, за которым, кажется, только сейчас заметил постороннего человека и с удивлением повернулся к жене.
Она неловко замешкалась с ответом.
– Александр, – выручил её Саша, протягивая хозяину ладонь для рукопожатия.
– Журналист из Москвы. Пишет материал о мусорном заводе и о нашем видео тоже.
