– Пока не могу! Без тебя не могу. Мне нужно еще вырасти, и тогда у меня появятся каюты, появятся органы, вырабатывающие кислород и поглощающие углекислый газ. А самое главное – созреют основные накопители и маршевые двигатели. Все, что я сейчас могу, – это летать над планетой и выходить в межпланетное пространство – совсем ненадолго. И опять же, без тебя я и этого не могу. Я ЗНАЮ, что мне нужен ты, чтобы путешествовать в межзвездном пространстве.
– Как думаешь… до какого размера ты будешь расти?
– Если я такой же, как шаргионы, то вырасту еще раз в сто. А возможно, еще больше. Точного размера я не знаю. Могу ориентироваться только по информации из сети. Но и там она слишком скудная.
Ник замолчал, пытаясь осмыслить услышанное, потом собрался с духом и пошел к Шарику, осторожно ступая, чтобы не наступить на одного из пауков. Те вдруг зашевелились, мгновенно выстроились в квадрат, а потом случилось совершенно неожиданное: пауки приподнялись, оставшись стоять на двух парах задних лап, и затанцевали – все сразу, раскачиваясь в такт маршевой музыке, которая зазвучала в голове Ника. Их щупальца начали склоняться из стороны в сторону, как человеческие руки, и это было так смешно, так забавно, что Ник невольно расхохотался – вместе с Шариком, радостно управлявшим армией своих «фагоцитов». У Ника мгновенно исчезли страх и отвращение к паучкам. Он подхватил одного из них и посадил на плечо. Паук вцепился в ткань комбеза своими лапками, а щупальца добрались до ноздрей Ника и стали щекотать, от чего Ник расчихался, расхохотался и, весело ругаясь, снял паука с плеча.
А потом Ник сидел рядом с Шариком, и они разговаривали обо всем, начиная с жизни во Внешке и заканчивая звездными путешествиями. Сошлись на том, что надо выбираться из этой помойки сразу же, как только Шарик закончит преобразование тела. Но еще нужно было найти и загрузить в память Шарика звездные карты. Без них путешествие к звездам невозможно. Вернее, возможно, но только куда? В пустоту? В неизвестность? Чтобы потеряться во вселенной?
Нужны координаты обитаемых миров. И не только координаты, нужно еще и описание этих самых миров. Очень уж не хочется попасть под удар тяжелого крейсера либо линкора, приблизившись к запретному миру.
Нет уж. Нику по сердцу какая-нибудь курортная планетка или обычный аграрный мир, где убийство – это событие, которое обсуждают во всех новостях, а убийцу будет искать целое подразделение полиции, пока не найдет и не накажет. В общем, не такая планета, как проклятый всеми богами Сирус.
Долго сидели. Вокруг суетились паучки, которые то забегали в корпус Шарика, то выбегали из него, затаскивая внутрь какие-то камешки и крошки. Ползали по его панцирю, то ли полируя, то ли наращивая и так уже непробиваемую броню. Впрочем, разве непробиваемую? Стальные борта кораблей не выдерживают удара мегабластера, так разве может выдержать такое живая, пусть даже и очень крепкая плоть?
Ник порывался забраться внутрь Шарика и посмотреть, что у него там происходит, но Шарик не позволил, объясняя это тем, что коридоры еще не готовы, и вообще, пахнет там сейчас очень дурно, и брату просто нечем будет дышать. Всему свое время! Ник от него и отстал.
А потом полетел домой, невольно улыбаясь и щурясь от бьющего в глаза ветра. Ник был счастлив.
Впрочем, кто скажет, что такое счастье? Это такое растяжимое понятие! Ник несколько раз в своей жизни ощущал это чувство. Впервые – когда мама сказала, что теперь не будет уходить из дома, оставляя его одного, и что они вместе пойдут на мусорку. И теперь будут вместе навсегда.
Это был такой восторг, такая радость, что у маленького Ника слезы потекли из глаз. Мама прижимала его к себе, смотрела куда-то в пространство, и по щекам ее тоже текли слезы. Что она тогда думала, Ник никогда не узнал.
Второй раз он испытал это чувство, когда они с мамой накопили на антигравитационный рюкзак. Ник был горд! Ведь если бы не он, не его способность пролезать в самые узкие щели, в самые маленькие отверстия в броне кораблей – возможно, они бы не смогли столько заработать. Мама так ему это и сказала. И снова плакала, гладя его по голове. Мама вообще-то редко плакала, и почему-то именно тогда, когда им было хорошо.
Третий раз… а третьего раза Ник не вспомнил. Именно этот раз стал третьим. Когда Ник узнал, что теперь он не привязан к Сирусу и может отсюда улететь!
Дорога домой прошла без приключений. Никто не пытался на Ника напасть возле Отстойника, никто не поджидал его в засаде около дома. Никто не замышлял ворваться в дом на его плечах (и такое бывало во Внешке – тут нужно постоянно держаться настороже!).
Ник добрался до душа, встал под струи горячей воды и долго стоял, чувствуя, как расслабляется тело и на мозг наплывает волна блаженного забытья. Только дома Ник позволял себе расслабиться. Только под защитой стен, выдерживающих удар стационарного полевого бластера. Где бы он ни был за пределами дома, Ник всегда был настороже. Даже рядом с Шариком.
