Инпут растянулся в самодовольной ухмылке, ожидая удивления и смущения главнокомандующего, но вместо этого Гарибальди усмехнулся, сверкнув здоровым глазом, и с насмешливой благодарностью проговорил:
— Кстати, спасибо, что напомнил мне о важном деле. О том, что пора бы уже вычистить мой кабинет от ваших жучков, а то в последнее время доносить тебе более тонкие материи стало опасно. Ах да! Я тоже кое-что слышал, да и не раз. Поговаривают, будто ты, Шакал, в исполнении собственных амбиций, решил пойти на кое-какую авантюру, а она тебе вышла боком.
— Я не понимаю, о чём вы говорите, господин главнокомандующий, — холодно произнёс Инпут.
— Ах, не понимаешь! Тогда, будь так добр, не лезь в наши дела без уважительной причины!
— Это не моя прихоть, а решение Совета! — с ещё большим холодом, выпрямляясь и сузив глаза, вкрадчиво прошипел Инпут.
— Которое, тем не менее, тебе выгодно, — зловеще улыбнувшись, заметил Петрос, — так как оно окончательно поможет тебе оборвать ниточки, которые связывают тебя с недавними событиями.
— Я не имел и не имею никаких связей с Пустошами! — к холоду в голосе Инпута примешались ноты плохо сдерживаемой злости. — Они находятся вне моих привилегий, господин главнокомандующий!
— Зато находятся в привилегиях твоего родного септа, мой дорогой Шакал, — заметил Петрос.
— Я не настолько меркантилен, чтобы жертвовать членами своего септа! — оскорбился Инпут, приподнявшись на руках. — И я не настолько глуп, чтобы не видеть возможных последствий!
— Когда ты думаешь, что дёргаешь кого-то за ниточки, то легко не заметить, что и тебя дёргают самого, — мрачно произнёс Гарибальди. При этих словах Инпут стал мертвенно бледным, не смотря на свой золотой оттенок кожи, а его руки угрожающе сжались в кулаки, но это никак не испугало Гарибальди. Он лишь разочарованно помотал головой и сжал правый кулак, на который была надета перчатка с кнопками и индикаторами. Комната на мгновение вздрогнула, отчего Инпут пошатнулся, но, вовремя схватившись за край стола, устоял: его красиво уложенные волосы растрепались, а в глазах появился страх. Он посмотрел на невозмутимого Сехмета. Тот, слегка улыбаясь, держался за край стола и проницательно всматривался в главу безопасности.
— Сядь и успокойся, — между тем, утешительно заговорил Гарибальди. — Что сделано, то сделано. Тебе будет предоставлено всё, что нам удалось узнать, и без всяких утаек, но после.
— После? — Инпут нервно хмыкнул, сверкнув глазами в сторону Петроса. — Что значит — после?
— После сегодняшних событий.
— Как содержательно, а можно поподробней или вы боитесь, что кто-то ещё вас подслушивает?
— Да нет, просто я хочу, чтобы ты сегодня отдохнул, прогулялся по городу, посетил своё родное поместье, а завтра, возможно, если всё удачно сложится, у тебя появится много работы. Впрочем, её у тебя будет в достатке в любом случае, но завтра.
— Загадки вам не свойственны, главнокомандующий, — ядовито проговорил Инпут. — Оттого мне слышаться детские шалости! Я хочу знать, что вы задумали?
— Сегодня к концу дня мы раскроем эту надоевшую загадку: «Кто такой Тчи!». Одно это лицо или множество! Кроме этого, мы не станем тянуть с его возможным подельником, если только это не тот же Тчи.
— Вы думайте, что вам удастся его обмануть после стольких неудач? — его злоба ушла, уступив место мрачному веселью.
— Конечно, так как его миссия явно подошла к концу, и ему тут нечего делать.
— Но тогда его уже и нет здесь, разве не так?
— Он по-прежнему здесь, так как кое-что его задерживает в Пагодах.
— И всё равно. Откуда такая уверенность, что он всё ещё здесь?
— Численность населения не изменилась.
— Разве он не раз доказывал, этот Тчи, что хорошо умеет работать с данными?
— Может, это так, но он точно ещё здесь. Мы закинули ему наживку и он, даже зная, что эта наживка, кинется на неё!
— Не слишком ли оптимистично звучат ваши слова, главнокомандующий? Он ведь снова может уйти!
— Может, — согласился Гарибальди. — Но даже при таком условии мы добьёмся того, что он уйдёт отсюда на наших условиях.
— На ваших условиях? Ладно, чёрт с вами! Вы, кажется, говорили, что сегодня раскроете и его подельника. У вас есть предположения, кем он может быть?
— Может и есть, но предположения — это только предположения.
— А случаем, вы не имеет в виду Нефертати Атон? Я слышал, что её держат под стражей.
— А ещё она до сих пор не пришла в себя, не смотря на заботу госпожи Сины и Лицензию, — хитро улыбнувшись, уточнил Петрос. — Но тебе не кажется, мой мальчик, что это слишком очевидно? Все ведь знают, что Неф очень злобный человек, да и с психикой, возможно, неполадки. Она могла сделать это просто так. На раз!
— Но то, что очевидно, часто имеет суть быть истинной. Кто ей мешает обманывать всех и дальше, притворяясь полуживой?
— Хорошее предположение, — согласился Гарибальди. — Тогда пусть думает, что мы не заметили это. Ведь у того, кто устроил страшную резню, тоже осталось одно незавершённое дело.
— И что же это за дело?
— Сёстры!
