На следующий вечер, на закате дня, одну из новых недостроенных башен Варуны, в Офицерском секторе, внимательно обследовал отряд разведчиков. Последний из этажей лишь только-только оформился скелетом металлического каркаса. Его насквозь продувал ветер, а на нержавеющих перекрытиях и бетоне скопились капельки влаги. Облазив каждый угол этажа, время от времени щупая воздух и смотря на пустой мир через маски с множеством пульсирующих и постоянно прибывающих в циклическом движении линз, разведчики, так ничего и не найдя, покинули недостроенный этаж. Спустя пятнадцать минут, пространство этажа, недалеко от его края, ограждённого толстыми решетчатыми перекрытиями, лопнуло, образовав дрожащую широкую трещину. Из неё с великой осторожностью появился человек с изуродованным лицом и в чёрных одеждах. Он нёс с собой длинный чемодан. За ним медленно вышли другие люди, но их лица скрывали чёрные непрозрачные маски с респираторами.
Человек с изуродованным лицом, аккуратно подошёл к краю этажа (его седые редкие волосы вздымались на ветру, словно паутина) и, прищурив пышущие здоровьем глаза, посмотрел вниз. Спустя несколько секунд, его лицо, покрытое язвами и наростами, растянулась в тяжёлой, полной звуков трескавшейся кожи, но довольной улыбке. Затем он снял с ремня крохотный, испускающий лёгкий стрекочущий свист, бинокль, приставил его к глазам и медленно перевёл взгляд вперёд и чуть левее. Спустя долгую минуту, он убрал оптику и чуть нахмурился. Не оборачиваясь, несколькими жестами левой руки, человек отдал приказы прочим людям. Те, встав на четвереньки, перелезли через ограду и, спускаясь по отвесной стене, начали медленно исчезать, словно покрываясь жидким зеркалом. Через минуту рядом с изуродованным лицом остался один единственный человек. Он был на две голову выше других, имел очень непропорциональные длинные руки и сильно сгибался вперёд. Стоя рядом с изуродованным союзником, положившего перед собой принесённый ранее контейнер и открыв его, длиннорукий чуть повернул голову набок и спросил клокочущим, сбивчивым и низким голосом:
— Ты… всё… ещё… не в… не в духе, старз… старший… Тчи?
— Не в духе? — едко вспыхнул Тчи. Несмотря на своего подчинённого, он начал собирать винтовку, доставая её части из длинного контейнера. — Конечно, я не в духе! Я ведь просил его не увлекаться! А он что сделал? Устроил хаос!
— А… разве он… не зт… сделал только… лучше?
— Лучше? Это очень спорно, знаешь ли! Да, это теперь надолго выбьет из колеи «Параллель», но я предполагал куда более долгую перспективу! А теперь я должен по-быстрому закругляться и сматываться отсюда!
— Ты… но ты… Ты и так собирался… без… бежать отсюда. Лишь хочешь… того… пов… повязать!
— Ага, ага, было дело, но кто тебе говорил, что я собирался сверкать пятками отсюда на первый день после всей назначенной коллизии? Я хотел пробыть здесь ещё с месяц другой, так, чтобы залить покрепче фундамент для будущих фокусов, а теперь: ни шатко, ни валко! Да и нашего голубчика по моему изначальному плану я хотел повязать именно тогда, а не сейчас. Хотя, ха! Планы пришлось менять и до беснований напарничка. Пришлось импровизировать, а я ненавижу импровизировать!
На виске длиннорукого выросла Паутина и начала вибрировать.
— Они… все… на месте… тш…тч…чисто! Ммм всё… больше… и больше… на ловушку… похоже.
— Конечно, это ловушка! — безразлично пробормотал Тчи, зарядив винтовку и начав внимательно её проверять. — И пусть я ненавижу импровизировать, но зато я обожаю ходить на острие ножа и водить врага за нос прямо у него на глазах. Поэтому сыграем по их правилам, и пускай они думают, что им удалось нас, меня, одурачить! Дружок, приготовься, а я помогу, коли будет туго!
Дружок ничего не ответил. Вместо этого он повернул свою маленькую голову в ту же сторону, куда смотрел Тчи, что теперь упирал в плечо приклад винтовки, положа её ствол на ограду. Затем Дружок медленно отступил спиною назад, почти к противоположному краю этажа, болтая руками из стороны в сторону. Затем он замер и уставился на Тчи, поднявшего левую руку. Прошло где-то с минут пять, а может больше, а может меньше, но вот Изуродованное лицо опустило руку.
Дружок сильно сжал плечи и спину. Одежда и кожа треснули и на свет, вдоль позвоночника, выскочили два ряда полых цилиндров. Оттуда повалил густой мерцающий серый дым. Дружок медленно, но уверенно разогнался, добежал до противоположного края этажа, запрыгнул на ограждение (оно прогнулось под ним) и, прыгнув, устремился далеко вверх. На доли секунды он замер в воздухе, освещённый светом медленно всплывающей полной луны, а затем цилиндры на его спине зашипели, закрутились и загорелись сизым светом. Дым заклубился густыми хлопьями, и когда он начал падать вниз, Дружок плавно исчез, словно его стёрли огромным ластиком.
