После первых успехов, когда итальянцы при поддержке войск и флота Франко без особого труда добивались успехов в боях с разрозненными отрядами республиканцев, фашистское командование поставило перед своими солдатами амбициозную задачу взятия испанской столицы. Предлагалось повторить финальный бросок маршала Бадольо на Аддис-Абебу и показать еще один «марш железной воли» – теперь уже на испанских равнинах. Предназначенная для прорыва группировка превосходила войска, взявшие годом ранее эфиопскую столицу, да только на этот раз итальянцам пришлось иметь дело не с остатками разбитой армии негуса. Но весной 1937 года мало кто в штабе Роатты задумывался о возможном поражении; беспокоясь лишь о том, чтобы приданная итальянцам франкистская дивизия не присвоила себе лишних лавров, ей заранее отвели второстепенную роль в грядущей операции. В приказе своим войскам итальянский генерал оптимистично заявил: «Сегодня – в Гвадалахаре, завтра – в Алькала-де-Энарес, послезавтра – в Мадриде!» Дуче тоже обратился к солдатам, отправив им телеграмму: «С борта крейсера “Пола”, на котором я следую в Ливию, я шлю приветствия моим легионерам. Пусть знают легионеры, что я пристально слежу за их действиями, которые несомненно увенчаются победой».
В начале сражения, вошедшего в историю как битва под Гвадалахарой, казалось, что именно так оно и будет – итальянцы довольно легко прорвали линию фронта и непрерывно продвигались вперед. Тем не менее уже в первые дни боев стало ясно, что республиканцы не собираются разбегаться, а напротив – яростно сопротивляются. Итальянцы начали нести тяжелые потери, к которым они не привыкли. Обескураживало и то, что у «красных» обнаружились и сильная артиллерия, и достаточно многочисленные танковые подразделения, и даже авиация. Ухудшившаяся погода довершила дело – без поддержки авиации замерзшие итальянцы (а многие легионеры все еще были в летней форме) остановились, не в силах дальше наступать. Теперь уже в штабе экспедиционного корпуса негодовали на «своих испанцев», якобы действовавших слишком медленно. Но худшее было впереди.
Подтянув к месту прорыва резервы, республиканское командование нанесло контрудар, обернувшийся для итальянских войск настоящей катастрофой – фашистские дивизии не выдержали атак и сломались, обратившись в паническое бегство. Только армейская дивизия отступала с боем, но это уже ничего не могло изменить. Моторизованные колонны итальянского корпуса превратились в мишень для советских самолетов республиканских ВВС – теперь уже итальянским солдатам пришлось испытать на себе мощь воздушных атак, столь прославляемых фашистской пропагандой во время кампании в Эфиопии. Бросая технику и оружие, итальянцы удирали, совершенно позабыв о лозунге «Солдаты, вы должны быть такими же храбрыми, как Муссолини, и такими же доблестными, как король». Впрочем, далеко не все бросили фронт – сражавшиеся на стороне республиканцев итальянские добровольцы из батальона имени Гарибальди показали себя хорошими бойцами.
Для дуче это, конечно же, было слабым утешением – разгром под Гвадалахарой произвел в Риме эффект разорвавшейся бомбы. Таких поражений фашистская Италия еще не переживала: помимо потери 10 тысяч солдат и половины материальной части корпуса торжествующие республиканцы захватили и ту самую приветственную телеграмму. Это было особенно унизительным ля Муссолини.
Горькую чашу пришлось испить до дна: чтобы остановить «красных», итальянскому командованию пришлось просить о помощи Франко, который направил на поддержку незадачливых римских легионов свои марокканские части. Именно это и спасло легионеров от окончательного разгрома. Испанцы же торжествовали независимо от своих политических взглядов – генералы и солдаты Франко радовались поражению войск Муссолини не меньше республиканцев. Стены испанских домов были разрисованы насмешливыми высказываниями, среди которых было и «Испания – не Эфиопия». Издеваясь, испанцы даже перепели знаменитую «Faccetta nera», положив в основу своего текста все тот же лейтмотив о разнице между войной с африканцами и гордыми сынами Испании. Франко дал понять, что не будет слишком огорчен, если все фашистские добровольцы отправятся домой. Итальянский военный престиж упал до нижайшей точки с 1917 года. Французы вздохнули спокойнее – итальянские легионы оказались явно неготовыми повторить галльские походы Цезаря.
