Несмотря на то, что албано-итальянские отношения почти полностью расстроились в начале 30-х годов, с 1936 года Зогу был вынужден идти на все большие уступки Риму, вследствие чего Албания постепенно превращалась в сателлит Италии. Муссолини решил, что этот процесс развивается слишком медленно – он не доверял албанскому монарху и к тому же хотел продемонстрировать военную мощь Италии. Вид итальянских танкеток, самолетов и пехотных колонн в Албании стал прекрасным пропагандистским ответом на успехи германской внешней политики.
Дуче отправил на Балканы сто тысяч солдат, поддержанных большим количеством самолетов и танков, но сражаться им было не с кем – немногочисленная албанская армия, обученная итальянскими офицерами, осталась в казармах. Сопротивление оказали только части жандармерии и плохо вооруженные ополченцы. Через несколько часов после начала вторжения король бежал в Грецию, и к 7 апреля Албания оказалась под контролем итальянской армии.
Виктор Эммануил получил титул албанского короля, а Муссолини был доволен достигнутым результатом – теперь весь мир увидел, что не только Гитлер может захватывать целые страны. Чиано, руководивший политической частью операции и бывший главным ее инициатором, стал героем дня. В честь его супруги и старшей дочери Муссолини с июня 1939 года один из албанских городов получил новое название «Порто Эдда».
Ни министра иностранных дел, ни его тестя не смутил тот факт, что захват Албании был по сути бессмысленной и очень плохо подготовленной (с военной точки зрения) акцией, по некоторым данным стоившей жизней нескольких сотен итальянских солдат. Для Муссолини и Чиано намного важнее было другое: укрепив свои позиции в регионе, еще раз подтвердить свои претензии господствовать на Балканах, а также расплатиться за «унижение», которому Италию подвергли англо-французы в 1920 году, настояв на выводе итальянских войск из занятого в Мировую войну порта Валона и других албанских территорий.
Гранди, еще занимавший пост итальянского посла в Англии, в послании к дуче как всегда высокопарно восхвалял новое достижение итальянской дипломатии: «Сегодняшние события меня необычайно воодушевили. Наши войска в Валоне! Через несколько часов вся Албания станет нашей, она станет «провинцией» Империи! После отмщения за Адуа – отмщение за Валону. Вы, дуче, заставляете революцию находиться в движении – неизбежном и безжалостном движении трактора, гусеницы которого захватывают, сокрушают и ослабляют хватку лишь тогда, когда начинают крушить следующее». Гранди предсказал, что «завоевание Албании означает не только безопасность в Адриатике; это клещи, которые окончательно сковывают Белград; это отправная точка для похода через Балканы на Восток… оно автоматически означает новое военное поражение Англии в Средиземноморье, поскольку отдает Грецию на нашу милость».
Но далеко не все одобряли столь динамичную внешнюю политику. Реакцию югославов и греков на завоевание Албании предсказать было нетрудно, но даже в далекой Северной Америке столь быстрое распространение влияния Оси вызвало сильную обеспокоенность. Сразу же после падения Тираны Франклин Рузвельт отправил Гитлеру и Муссолини личное послание. В нем президент США перечислял изменения, произошедшие в мире с 1934 года – и завоевание итальянцами Эфиопии, и оккупацию значительной части Китая японцами, и аншлюс, и исчезновение Чехословакии с политической карты Европы, и захват Албании. Рузвельт призывал диктаторов сесть за стол переговоров и вместе с европейскими державами и США добиться мира на ближайшие 10 или даже 25 лет. Послание президента было составлено в очень умеренных тонах – оно представляло собой еще одну попытку связать фюрера и дуче определенными обязательствами. Реакцией Гитлера стала насмешливая речь в рейхстаге, в которой он, не дав ответа по существу, поднял вопрос о польско-германских территориальных спорах.
Муссолини письмо из США застало во время очередного визита Геринга – и дуче, и нацистский министр единодушно оценили обращение президента как «абсурдное». Муссолини ничуть не тронули «забавные призывы и мессианские послания Рузвельта» – для итальянского диктатора американский президент был жалким калекой, марионеткой в руках евреев и англичан. Меньше всего на свете дуче собирался прислушиваться к предложениям американцев, захвативших в свое время значительную часть Мексики и до сих пор продолжавших контролировать Филиппины.
