Муссолини хотел снова напомнить фюреру, что Италии требуется не менее трех лет для подготовки своих вооруженных сил, о чем в Берлине знали еще во время подписания «Стального пакта». Чиано передал Гитлеру специальный меморандум, подготовленный итальянскими военными, в котором скрупулезно перечислялось все необходимое для немедленного вступления Италию в большую войну. Предоставить вооружение и сырье в таком объеме Германия была не в силах, о чем Муссолини прекрасно знал. Фюрер оценил этот маневр дуче, осознав и то, что Италия не собирается сейчас вступать в большую войну, и то, что это не станет большим секретом для англичан и французов. Казалось, все расчеты Гитлера на то, что дипломатическая поддержка со стороны Муссолини поможет ограничить предстоящую войну территорией Польши, потерпели крах. Но к этому моменту фюреру удалось заручиться поддержкой куда более сильной державы, чем Италия.
Заключенный 23 августа в Москве «Договор о ненападении», подписанный Риббентропом и Вячеславом Молотовым, возглавлявшим советский комиссариат иностранных дел, фактически означал раздел Восточной Европы между Германией и СССР. После некоторых колебаний Гитлер решил, что достигнутые в Кремле договоренности делают положение Польши безвыходным, а политическую и, тем более, военную поддержку Италии – не обязательной. Немцы поставили Муссолини перед фактом своей дружбы со Сталиным, и дуче почувствовал себя задетым – его союзник по Антикоминтерновскому пакту заключил соглашение с «красными». Официально в Риме приветствовали советско-германский пакт, но на самом деле Муссолини возмутило и то, что немцы заранее не известили его о ведущихся переговорах, и то, что его союзники пошли на «сделку с большевиками».
Хотя в последний момент Италии удалось избежать участия в грядущей войне, казалось, будто диктатору была невыносима сама мысль о том, что Гитлер все же собирается начать ее без него; и дуче вновь и вновь пытался уговорить фюрера собрать еще одну конференцию, способную разрешить польско-германский спор, как это случилось годом ранее в Мюнхене. Разумеется, Муссолини делал это «не ради соображений пацифистского характера», но «в интересах наших двух народов и наших двух режимов». Однако сейчас от Италии Гитлеру нужно было лишь как можно более громкое бряцание оружием на итало-французской границе, в то время как в Варшаве никто не собирался уступать требованиям Берлина.
На рассвете 1 сентября 1939 года немецкие войска открыли боевые действия против поляков. Спустя еще два дня Великобритания и Франция объявили, что находятся в состоянии войны с Третьим рейхом. Вторая мировая война стала реальностью.
…
Вооруженные силы Польши не слишком уступали немецким в численности, но с первых же дней войны стало ясно, что польская армия безнадежно проигрывает вермахту и в техническом оснащении, и в организации. Предвоенные расчеты английских и французских военных стратегов, полагавших, что немцам потребуется не менее полугода, чтобы добиться победы в войне с Польшей, оказались несостоятельными. Немецкая авиация быстро завоевала господство в небе, а на земле поляки ничего не могли противопоставить танковым дивизиям Гитлера. Польские солдаты храбро сражались, но в современной войне этого оказалось недостаточно – уже через неделю после начала войны немцы стояли под Варшавой.
Великобритания и Франция не спешили облегчить давление на своего незадачливого союзника: британцы еще только высаживали свои экспедиционные силы во Франции, а французы, прямо обещавшие полякам начать большое наступление в самое ближайшее время, без труда захватили несколько приграничных деревень – на чем их продвижение и закончилось. Французский командующий Морис Гамелен без тени смущения назвал эти бои, стоившие немцам около сотни солдат убитыми, решительной и масштабной операцией, а союзная пропаганда трубила о великих победах французского оружия. Фактически же дело обстояло таким образом, что два десятка немецких дивизий удерживали весь Западный фронт, в то время как большая часть германских вооруженных сил воевала в Польше. К середине сентября, когда разгром польской армии был уже очевиден, бои на Западе окончательно прекратились – англо-французское командование не видело смысла в том, чтобы нести напрасные потери ради облегчения положения уже проигравшей Польши. Союзникам требовалось время на развертывание своих сил – мысленно они уносились в будущее, рассчитывая начать масштабные наступательные операции не раньше, чем через два-три года. Между тем к началу октября война на Востоке была окончена – Гитлер, следовавший за своими войсками на штабном бронепоезде «Америка», принял победный парад в Варшаве.
