К декабрю 1940 года все было готово. Главной ударной силой армии «Нил» Ричарда О’Коннора, состоящей из войск, собранных со всех концов Британской империи, была танковая дивизия, имевшая на вооружении хорошо бронированные танки «Матильда», неуязвимые для огня итальянской противотанковой артиллерии. В то время как англичане тщательно готовили свою операцию, итальянские войска строили дороги в Ливию, ничуть не опасаясь вражеской атаки. Вопросы снабжения занимали Грациани куда больше, нежели перспектива столкнуться с британским наступлением, поэтому к началу сражения единственным оборудованным укреплением итальянцев стал штабной бункер командующего.
Неудивительно, что внезапная атака противника очень быстро сломила и без того невысокий боевой дух итальянской армии. Английская авиация уничтожила значительную часть вражеских самолетов прямо на аэродромах, а единственная имевшаяся у Грациани танковая группа была полностью разгромлена в первые же часы сражения. Командовавший группой генерал был застигнут врасплох – он встретил атаку врага в пижаме и храбро стрелял по английским танкам из пистолета, но вскоре был убит. «Матильды», получившие свое название в честь популярного персонажа мультфильма – утки с характерной переваливающейся походкой, позволяли британской пехоте планомерно уничтожать один итальянский лагерь за другим. Вскоре сражение превратилось в настоящее побоище – уже к 12 декабря генерал О’Коннор мог похвастаться тем, что взял в плен больше солдат, чем насчитывала вся его армия. Англичане шли в атаку, пиная футбольный мяч, а австралийские солдаты шутили, что встретили большее сопротивление в барах Кейптауна и Каира, чем на фронте. Итальянская армия и в самом деле стремительно разваливалась – порой британцам достаточно было сделать всего несколько выстрелов, и над укреплением взвивался белый флаг.
Часть итальянских войск попыталась укрыться в ливийской крепости Бардия. Ее комендант, генерал Аннибале Бергонцоли, гневно отверг предложение врага капитулировать: «Мои солдаты будут сражаться до конца», – заявил герой Испанской кампании, считавшийся одним из лучших командиров Италии. Но военным способностям Бергонцоли было далеко до его решимости и Бардия не стала вторым Циндао. Финал не заставил себя долго ждать – спустя два дня после начала осады английские танки, преодолев без какого-либо сопротивления линию укреплений, въехали в город, приняв капитуляцию почти 40 тысяч итальянских солдат.
Бергонцоли среди них не было – генерал, прозванный собственными солдатами за рыжий цвет волос и энергичность «электрической бородой», сумел сбежать из города и, пройдя больше сотни километров, добрался до итальянских позиций. Но и это не спасло решительного вояку – в феврале 1941 года, ровно через месяц после падения Бардии, он все же попался австралийцам, пополнив ряды более чем 130 тысяч итальянских солдат, оказавшихся к этому моменту в британском плену.
В то время как Бергонцоли убегал от наступающего врага, Грациани слал дуче отчаянные донесения и писал жене полные горечи письма. В надежде остановить врага маршал даже отправил телеграмму святой Барбаре, покровительнице артиллерии, но и это не помогло его армии. Вслед за Бардией итальянцы потеряли Тобрук и Бенгази – еще два крупных ливийских портовых города. Муссолини, который прежде достаточно высоко оценивал военные способности маршала, теперь был предельно разочарован его провалом. Он отказался принять оправдания с уволенного в отставку полководца, заявив, что слишком презирает «этого человека», чтобы его ненавидеть. Тем не менее это не помешало дуче создать специальную комиссию, занявшуюся расследованием «преступных ошибок» Грациани в Египте.
Таким образом, к весне 1941 года Муссолини остался без маршалов на действительной службе – Бальбо погиб, Бадольо и Грациани потеряли свои посты, а де Боно и маршал Энрико Кавилья, в силу преклонного возраста, давно уже были не у дел. Оставались, впрочем, два Первых маршала империи – звание, которое носили король Виктор Эммануил III и сам дуче.
Но ни первому, ни второму не под силу было остановить вражеские танки на пути к Триполи. В феврале 1941 года Муссолини еще не знал, что британцы, разгромившие армию Грациани ценой пяти сотен убитых, свернут свое наступление в Ливии, вознамерившись вместо того помочь Греции. Размышляя над стратегией войны, Черчилль пришел к выводу, что Италия уже не представляет большой опасности, а вот Германию вполне можно втянуть в противостояние на Балканах: премьер-министр высоко оценивал военные успехи греков и надеялся заручиться поддержкой Югославии, обладавшей более чем миллионной армией. По мнению Лондона, югославы и греки вполне могли бы выдержать натиск немецких армий, но только если Великобритания примет активное участие в создании нового фронта. И так как быстро отправить на Балканы войска можно было только из Северной Африки, то это означало, что захват Триполи откладывался.
