— Калаш всё подчистил. — Расстроено сказал Петренко. — И всё же, в несгораемом шкафу нашлось кое-что любопытное. А именно старые бумаги об экспериментах, проводимых над подростками в 2000–2006 годах. В ход пошло всё. Облучение, гормоны, и Бог знает, что ещё. Учёные хотели создать сверхчеловека — привить ему пси-способности искусственным путём. Телекинез, телепатия, анимизм, биокинез, экстрасенсорика — это лишь самый краткий список необъяснимых загадок вселенной, всерьёз заинтересовавших учёных, решивших всласть поиграть в богов… Планы научной группы временно нарушил Выброс 2007-го. Но уже в 2008-м появились данные об удачном опыте над подростком по имени Дима Васильев. Благодаря первому в истории Зоны Пси-Шторму, навсегда изменившему её природу, учёным удалось вывести свой чудовищный эксперимент на новый уровень.
Причудливые комбинации всепроникающего гамма-излучения с некоторыми специфическими артефактами дали свои плоды. И вскоре в лабораторных условиях удалось создать супер-мутанта, который (внимание) по собственной воле мог открывать и закрывать пространственные аномалии, перемещаясь на свое усмотрение. А ещё он обладал мощными биокинетическими способностями. Мог воздействовать на тело и психику других одушевлённых созданий, управлял их мыслями и энергиями. Никого не напоминает?
— Монстра из детства, — кивнул я.
— То-то же! — Погрозил пальцем Петренко. — Калаш как-то связан с твоим пси-мутантом. — Обратился ко мне полковник. — Иначе, зачем ему документы о тех опытах? — Петренко вздохнул и протянул нам с Мутом увесистую папку. — Ахиллесовой пятой эксперимента оказалась слишком большая энергозатратность таких пространственных переходов. Открывая аномалию за аномалией, Васильев заработал полное истощение. А учёные не имели понятия, чем восполнить его запас. Советовали больше отдыхать, поддерживали лекарствами. В итоге психика мутанта не выдержала. Учёные явно переоценили человечность данного создания. Научившись управлять своими способностями и обладая немалой силой, он бежал из лаборатории, где его мучили из научного интереса, убив при этом своего создателя. Проект заморозили, финансирование отозвали. След учёных, принимавших участие в эксперименте, теряется.
— Но Док сказал, что мутант тоже когда-то был человеком и загадал желание Монолиту! — Непонимающе возразил я. — Получается, это ложь?
Доктор потупил взор и принялся усиленно растирать костяшки пальцев.
— Я ни слова не солгал. Просто умолчал, что твой Повелитель Кошмаров являлся мутантом на момент нашего знакомства. Я, знаете ли, питаю слабость к любому живому созданию и не могу пройти мимо чужой беды. — Док отрывисто вздохнул. Как будто бы даже всхлипнул, испытывая волнение. — Я нашёл его в Зоне, истощённого, израненного, дезориентированного. Привёл в свой Дом на Болоте, где он провёл несколько месяцев, пытаясь обуздать свалившееся на него могущество. Сил катастрофически не хватало. Я поддерживал его физическую оболочку артефактами и отварами. Человеческая природа Димы Васильева делала его любознательным и сострадательным. Мы много беседовали о смысле жизни, о детстве и трансформации, которой парня подвергли. А когда наступил предел, мы вместе отправились к Монолиту. Тёзка твоего друга, — грустно взглянул на меня Доктор, — хотел снова стать человеком. Это было его заветной мечтой: конец мучениям в теле монстра. Но Зона не дала ему такой возможности. Вместо этого она сохранила равновесие иным способом — нейтрализовала его жалость и утолила вечную жажду возможностью подпитываться от других. Таким образом, всё дурное, что было в Васильеве, многократно усилилось. Впрочем, как и его мощь — физическая и ментальная. Он стал выносливей, хитрее и ни минуты не жалел, что пришёл тогда к Монолиту… В то время, как меня терзали постоянные сомнения. Воистину, «благими намерениями выстлана дорога в ад». Теперь я осознал всю суть и глубину известной цитаты Данте. Это я виноват, что место Димы Васильева, заключённого в тело высшего мутанта, заняло что-то иное, более страшное, тёмное, порожденное не безрассудством ученых, а самой Зоной… Словно в нём лежит её продолжение. Питая себя, он питает её. Я следил за ним, со стороны, не ввязываясь. Мы с ним крепко поссорились. Даже, стыдно признаться, подрались.
— Сложно это представить, — покачал головой Бочка.
