— Импульс сильнее тебя. Не умеешь ты контролировать эмоции, как не тужься. Кипучая кровь бурлит, и этот гейзер вот-вот вырвется наружу. — Честно ответил Пуля, продолжая буравить взглядом товарища. Не выдержав прямого взора, «долговец» отвернулся, брезгливо поджав губы. — Иногда твоя горячность принимает опасные формы, вот как сейчас.
— Да что ты?! — Мгновенно взвился Фанат и быстрым движением выхватил «Зеркало» из пухлой ладошки Зямы. — Ну чем этот увалень лучше меня, а? Или ты? Занудная задница!.. "Тёртый сталкер", блин! Сенсей долбанный. Ходишь и только поучаешь всех вокруг! А толка от тебя нихрена. Лишь хабар толковый в рейдах из-под носа утаскиваешь и «жопишь» по-тихому, в обход группировки. А потом толкаешь на большую землю через Сидора. Думаешь, я не знаю о твоей кормушке? — Издевательски покачал головой «долговец». — Да на пальце я вертел все твои нравоучения. В очко себе их засунь, поближе к принципам, опыту и прочей ерунде.
— Остановись, брат, — тихо произнёс Зяма.
— А ты вообще заткнись, амёба бесхребетная! — Как-то визгливо, по-бабьи воскликнул рассерженный Фанат. Непрошенные откровения лились из него, как из рога изобилия. — Не возьмут тебя в «Долг» никогда, как ты не старайся. Петренко пригрел тебя из жалости, потому что ты помрёшь в Зоне без провожатых!..
Не заглядывая в «Зеркало», Фанат взмахнул им, будто хотел разбить. В глазах Зямы заплескался откровенный ужас, да и у меня резко похолодело где-то в районе крестца.
Одним быстрым движением я заломал руку раздосадованному Фанату и, сделав подсечку, повалил его на землю.
— Ах, ты ж тварина позорная, — придушенно зашипел он. — Ну, доберусь я до тебя. — «Зеркало» выскользнуло из его ладони и покатилось по траве, вертясь волчком. Фанат при этом недовольно чертыхнулся. Изловчившись, он высвободил руку, и отвесил мне звонкую оплеуху.
Но на помощь вовремя пришёл Зяма. Навалившись всем весом на товарища, он глухо прошипел:
— Угомонись, Рембо. Всех тварей сейчас соберём. — Но, опустив глаза на землю, резко отшатнулся. Артефакт лежал зеркальной частью вверх, мерно поблёскивая в лучах майского солнца…
— Кажется, я посмотрел в него. — Испуганно прошептал Зяма, как будто не веря в случившееся… — Мы там все отразились… Абсурд, конечно…
— Что ты там увидел? — Мгновенно среагировал Фанат, прекращая барахтаться. Не решаясь отпустить помутившегося рассудком друга, сталкеры так и лежали на земле, в то время, как «долговец» уже не пытался вырваться из медвежьих объятий Пули. Казалось, волна его агрессии схлынула так же неожиданно, как и накатила минутой ранее.
Превозмогая страх, Зяма ещё раз заглянул в зеркало, дабы убедиться, что увиденное ему не померещилось:
— Хм… — Замялся он, тщательно подбирая слова. — На лбу у каждого будто бы загорелись надписи. Как вспышка. Но я успел прочесть. — Голос Зямы дрогнул и охрип. — Про тебя написано, что ты «трус», — ответил сталкер Фанату. — Пуля, простите, «вор». А я — «труп». — Сглотнул он тяжёлый ком и расстроенно взглянул на товарищей.
В полной тишине закаркала стайка ворон, не поделив вздувшийся на жаре труп крысы. С размаха долбанув по голове свою товарку, крупная, чёрно-сизая птица взмыла в воздух, унося в своих когтях оставшийся от трапезы костяк.
— Да это полная чушь! — Покачал головой Фанат и отстранил от себя Пулю. — Я в норме. Свали с меня, Зяма. Тяжело же. Я успокоился, честно. — Он присел по-турецки и подпёр лицо испачканными в пыли кулаками. — Давайте, подумаем логически. Это «Зеркало» — творение Зоны. А всё, чего Она хочет — это смутить наш разум. Запугать, рассорить. — Неожиданно спокойно и трезво принялся рассуждать «долговец». — Чего мы больше всего боимся, как думаете? — Подмигнул он товарищам. — Я, к примеру, взрослел во враждебной среде городских окраин. Выгрызал себе авторитет зубами среди местной шпаны. Мама — учитель, отца нет. Да ещё и внешность, мягко говоря, восточная. Набедокурила мамка, видать, с приезжим узбеком. "Ублюдок" — самое мягкое, что я слышал от местной пьяни, спускаясь во двор. Во мне не осталось места слабости и страху. Поэтому, меня Зона решила "взять на слабо", окрестив «трусом»… Пулю — многие считают, мягко говоря нечистым на руку. Беспринципным. По заветам «Долга» не живёт. Толкает арты налево… Но это твоё дело, — пожал плечами Фанат, неожиданно понимающе посмотрев на Пулю. — Не знаю всей ситуации, но чую, что тяжело тебе за периметром приходится. Думаю, оттуда и вся эта «химия» с хабаром. Поэтому, ты — "вор". Пулю тяпнул кровосос. И в данный момент его главный страх — это смерть.
— Ну, ты, Шерлок, конечно, — изумился Зяма.
— Девочка не стала навязывать мне иллюзий. Она была уверена, что и так нас разобщила. Двое против одного и всё такое. — Развёл руками Фанат. — Моя горячность, помноженная на вашу сплочённость… И, вуа-ля. Мы подрались.
— Значит, я не умру? — Рассеяно протянул Зяма.
