Накинув рюкзак на плечо Мут поднялся с банкетки и обратился к полковнику:
— Всё это лирика. Предлагаю выдвигаться, пока Пуле ещё что-то «важное» в голову не взбрело.
Сталкер усмехнулся, но промолчал. По всему заметно, как трудно дался ему спор с Мутом.
«Но почему это так важно для Дока — чтобы мы с напарником непременно заглянули в «Зеркало», — задумался я, не находя ответа. — Почему не Бесо или Петренко? И по какой причине он сам нас не попросил об этом, пока мы не разминулись? Что-то Пуля недоговаривает…»
Разблокировав дверь, Бочка аккуратно высунулся наружу. Осветив фонариком узкий коридор, он постоял какое-то время на пороге, вдыхая затхлые ароматы подземелья.
— Вроде, всё тихо, — дал отмашку Эд. — Детекторы аномалий и жизненных форм помалкивают. Идём?
***
Когда-то в детстве мне казалось, что пустые подземелья молчаливы, и тем ужасны. Я спускался в бабушкин погреб, замирая всем сердцем, ощущая эту «тихую тьму» всем телом. Проваливаясь в неё, словно в колодец. Бесшумная опасность мне чудилась везде — за каждой банкой с компотом. Вот отвернусь на секунду, и неведомый монстр отхватит мне голову своей огромной клешнёй.
Много позже, копаясь в «Энциклопедии Зоны», я с удивлением узнал этот образ из детства в случайной фотографии излома — мутанта с деформированной, поросшей костяными пластинами рукой. И в тот же миг я осознал, что Зона уже жила во мне, воспитывала мой характер и проникала в мою душу… Какой смысл бояться — заглянуть в это треклятое «Зеркало», если Зона и без него не раз смотрела в меня?
В подземельях под «Выжигателем» тьма казалась другой. Там ни на секунду не останавливалась жизнь. Звук не замирал в пустых закоулках, не исчезал за крутым поворотом. Он ломался и крошился, отражаясь от стен. Уходил всё дальше от своего первоисточника, наполняя многочисленные коридоры нестерпимой, острой какофонией. Кошмарная, диссонирующая с человеческим сознанием, она состояла из глухого скрипа дверных петель и жужжания старых ламп. В трубах то и дело что-то ухало и стенало, заставляя мою душу улетать в пятки. Иногда к привычным звукам добавлялось шипение аномалии или завывание сквозняка, похожее на шёпот, зовущий души во тьму.
Я повзрослел и стал смелее, но надломленный тьмой ребёнок всё ещё заперт в глубинах моего подсознания. Иногда он дергает «взрослого» за рукав, впиваясь в его ладонь от страха неизвестности.
Это Зона научила меня смотреть в оба, ни на секунду не расслабляясь. Я впитал этот урок каждой клеткой своей ребячьей души. До боли, до тошноты, до обморока.
И когда в лагере я столкнулся с Васильевым, то, быть может, один из всей палаты действительно мог противостоять его влиянию, потому что у меня уже имелась прививка, случайно поставленная Зоной… Незримая отметка в мозгу, срабатывающая, как набат, не дающий во мне уснуть всему человеческому. Я научился жить с Её тенью за спиной, умея противостоять кошмарам…
Я думаю… Нет, знаю! Васильев пришёл тогда за мной, чтобы сделать наперстником Зоны, коим был он сам. Не Димка был ему нужен, а я. Но мои кошмары научили меня осознанности и осторожности. Расчётливый монстр понимал, что время его сочтено. Зона меняется и ей требуются новые рекруты…
Я раз за разом прокручивал свой обморок, вспоминая сцену на стадионе «Авангард». Думал о словах Доктора, увидевшего в зеркале нас с Мутом.
Что это за место такое, и почему оно так важно? Зачем нам его показывают? Означает ли это, что там я найду разгадку, или Зона ведёт меня на смерть?
— Случайности не случайны, — в очередной раз Мут умудрился ответить на невысказанный вслух вопрос.
— Что? — Не сразу включился в беседу я.
Мут указал под ноги, разбрасывая мысками берцев помёт неизвестного животного:
— Тут кто-то основательно полазил. Не случайно Бочка подпёр дверь. Не всех мутантов пауки подъели. Осталось ещё и на наш век.
Почуяв резкое дуновение, Бесо напрягся. Из темноты коридора потянуло тёплой, подвальной сыростью.
Казалось, невидимый исполин огромными лёгкими гоняет воздух, стараясь отдышаться и успокоить нервы специальной гимнастикой. Продолжительный вдох, свистящий выдох. Тишина.
Из под двери лаборатории (если верить табличке) послышалось мерное постукивание склянок. В сочетании с тихими вздохами безликого существа, пробирало до костей, скажу я вам.
Полковник жестом приказал группе остановиться. Фанат, заметив знак командира, пошарил в рюкзаке и выудил оттуда большую связку тончайших, серебристых проводков, все, как один, подрезанных по размеру.
