— Да "едрит-мадрид", — не выдержал Петренко. — Начхать, кто виноват. Берите "раненого", и двинули дальше. А то прокудахтаем весь Выброс. Дождёмся: фанатики вылезут из своих укрытий, чтобы нам наподдать.
***
Взяв Косю под руки, Викинг и Петренко неспешно двинулись по узкому коридору, аккуратно обходя очаг разрядившейся «Канифоли». Стэн, привалившись к стене, активно растирал подвернутую ногу. Дым выудил из аптечки эластичный бинт и протянул его соратнику:
— На, зафиксируй, а то и ста метров не пройдёшь.
— Глазливый ты чёрт, Кося, — усмехнулся Вован. — Раскаркался не в меру: «Везёт, нам везёт, подозрииительно», — подпустил «долговец» сварливых нот в голос. — Благодарным надо быть Зоне. Теперь твой дурной глаз ещё долго ничего не увидит.
— Прям насмешка, — прогудел Шмель. — Ослепила Зона Косю, а наказала тем самым — нас. Кто теперь этого болтуна на себе тащить будет? Может, оставим его тут, чтоб впредь не каркал? Подберём на обратном пути. Сразу минус два бойца, где это видано? — Скривился «долговец», сверля «недовольным» взглядом Косю. — Один ослеп, другой — его ведёт. В то время, как лишние стволы могут понадобиться в любой момент!..
— Не смейте!.. В Зоне своих не бросают. — Кося обеспокоенно заозирался, ища знакомые очертания в череде бликов и пятен, заменивших ему обычное зрение. — Я вам хабаром отдам. Ну, чего вы?
— Да сдался нам всем твой хабар, — сплюнул на бетон Дым. — Часок-другой походишь слепышом и очухаешься, не «ссыкай».
Сема энергично закивал и подхватил дрожащего Косю под локоть:
— Я тебя поведу. Вне лаборатории я совершенно бесполезен. А ребята тем временем, прикроют нас.
— Итак, впереди разрушенные аварией помещения. Они граничат с машинным залом. — Отчитался перед генералом Викинг. — Пролезть сквозь них сложно, но, наверное, можно. Уверен, что «фанатики» пробираются в обход. Но мы забрались с другой стороны, и нам эти коридоры недоступны. Фон, как вы заметили, уже значительно превышен. Поэтому, предлагаю не рисковать — принять антирад и замкнуть цикл костюма. У кого имеются артефакты, активируйте их, если не хотите травиться «химией».
Когда последняя подготовка осталась позади, Петренко проверил детектором ближайшую дверь и, уверено толкнув ее, осветил налобным фонарём внутренние помещения атомной станции.
Группа двинулись вслед за полковником. Высокий Воронин аккуратно наклонив голову, старательно лавировал меж проводов и покореженных ударной волной отрезков арматуры. Торча то тут, то там, они создавали ощущение абсолютного хаоса.
Часть помещения завалило исполинскими кусками бетона, служившими когда-то полом для второго этажа. Сквозь огромные дыры в потолке поблескивали множественные "Электры". Раскидав дребезжащие жгутики щупалец по толстым тросам линий электропитания, идущих прямиком в машинный зал, они слились между собой в устрашающе общирный конгломерат аномалий.
— " Дикая Электра", — обеспокоенно всматриваясь в потолок, пробубнил Викинг. — От такой даже наши костюмы не спасут. Будьте аккуратны. Цепочки их разветвлений тянутся очень далеко. Смотрите, куда идёте. Опасайтесь железяк и проводки.
— Короче, бойтесь всего и никуда не наступаете. — Вован красноречиво обвел руками опутанное бесконечными кабелями помещение.
Калашников невольно застыл на пороге, внимательно оглядывая этот некогда просторный зал без окон, больше сейчас походящий на заброшенную свалку. Идти дальше абсолютно не хотелось. Неопределённое, щемящее предвкушение трагедии охватило его, отчего у бизнесмена неистово засосало под ложечкой.
Подавив приступ дурноты, он поднял с пола длинный кусок деревяшки, отдалённо напоминающий щепку от табуретной ножки. И, пошарив ей перед собой, разворошил груду мусора у порога.
— Чего застыл? — Насмешливо подначил его Дым. — Вашему величеству особого приглашения надобно?
Калаш тряхнул головой и, превозмогая себя, наступил на выжженный локальным пожаром почерневший бетон. Сплавленные между собой фрагменты разнообразного сора захрустели под ногами, вызывая неприятный спазм диафрагмы. Калашникову постоянно мерещилось, что вот-вот «жахнет», пронзая тело множественными разрядами, и он упадёт замертво, не успев даже вскрикнуть в последний раз.
Треск «Дикой Электры» почти парализовал его. Животный страх, которого так долго Калаш не испытывал, проник под кожу, отравляя каждую клетку его тела. Мышцы сковало. Но, помимо боязни, было что-то ещё. На грани ощущений.
Наконец, сумев отрешиться от постороннего шума, Калашников нащупал исток своего иррационального ужаса.
Голос. Тихий, холодный, нечеловечески спокойный, пробирающий до мурашек на холке. Он звучал внутри сознания, заглушаемый страхом и треском аномалий.
"Ты уже близко, твой путь завершен", — эта фраза будто заноза, засела в мозгу бизнесмена, раз за разом отражаясь эхом, словно голос звучал в пустой комнате, а не в его голове, отчего Калашникову вдруг стало дурно. Казалось, холодная рука сжала его нутро и теперь шарила там, бесцеремонно перебирая внутренности…
