Нужно что-то решать. Уже много ночей подряд мы пытались скинуть с себя оцепенение, но ничего не получалось. Как будто волна страха и тоски парализовала тело на уровне мышц.
Каждую ночь существо проходило все дальше в палату. Пока позавчера не добралось до Димкиной койки и не убило его во сне.
Я смотрел, как из друга буквально выходит жизнь. Как стремительно тускнеют его глаза, западает нос… и прозрачная, молочно-лиловая субстанция, вытекает из страшной раны в его груди прямо под капюшон ночного визитёра. Под объёмной складкой не видно лица. Но я почему-то был уверен, что это гуманоид, в привычном представлении — с ушами, глазами и ртом, через который он питается… И что этот «Повелитель кошмаров» — так мы его прозвали — когда-то был человеком.
Конечно, все дети время от времени выдумывают себе страшные истории и со временем начинают в них верить так свято, доходя до суеверного ужаса. Но когда один и тот же сон повторяется из ночи в ночь, невольно задумаешься, а не реальность ли это? Мистическая, пугающая, абсолютно не логичная и сумасшедшая… Но всё же, реальность…
Конечно же, я вполне осознавал, что сплю, успокаивая себя разумными доводами. Но ощущение неизбежной трагедии не отпускало и днём.
В какой-то момент неуловимые перемены, произошедшие в нашем поведении стали очевидны и взрослым. Ребята из пышущих здоровьем шкодников превратились в бледных ботаников, как старички, стремящихся к уединению и тишине. Скрывшись в тени парка, подростки предпочитали спокойную дрёму дракам и первым поцелуям.
Вожатые недоумевали, списывая все на плохую погоду. Лето выдалось прохладным и на редкость дождливым. Тихие настольные игры полностью заменили нам подвижные, но руководство не сопротивлялось. Всех как будто охватила некая отрешённость… «Что воля, что неволя — всё равно». Подсознание больше не откликалось на приятные раздражители. Все стало однородно серым: и будни, и праздники. Танцы с девчонками, приезд родителей по выходным…
А однажды ко мне подошёл мой лучший друг Димка, и обеспокоенно спросил, не вижу ли я ночами «странные сны». Ухватившись за эту ниточку, как утопающий за соломинку, я выудил из товарища все подробности. И оба мы пригорюнились, сойдясь во мнении, что зловещие сны — всё же реальны.
Естественно, мы пытались расспрашивать ребят, но те не помнили деталей, лишь свои ощущения. Кому-то снилась трагедия, боль потери — похороны близких, смерти друзей и бесконечная вина, охватывающая сердце жёстким обручем. Другие как будто утратили что-то личное и крайне ценное. Всех объединяло чувство невосполнимой утраты и лютого холода — как будто теряешь нечто очень дорогое и его уже не вернуть. В этом мире. Но есть же «мир иной».
Внезапно подростки задумались о жизни после смерти, душе и вере, чего раньше не отмечалось. Казалось, только мы с Димкой остались в здравом уме.
Повальная отрешённость друзей по отряду от дел мирских, конечно, пугала. Но не шла ни в какое сравнение с кошмарами наяву.
Однажды утром друг поделился со мной ощущениями от ночных видений.
— Мне кажется, что рано или поздно, существо убьёт меня по-настоящему. Я не могу противостоять ему. Он как будто парализует моё тело. И в голову лезут мысли, всякие… О том, что родители меня не хотели, и надо пойти с ним. Что я чужой в этом мире, никто меня не ждет и не любит. Я начинаю протестовать, без слов, в своём сознании, и оно меня убивает. Мгновенно. Одним движением… И я просыпаюсь с дикой болью в груди. Вчера Повелитель кошмаров сказал мне, что подготовка закончена, и я готов к переходу. Боюсь, эту ночь мне уже не пережить. Создание голодно и ему надоело растягивать удовольствие. Сегодня он убьёт меня и обязательно возьмется за других, уж я-то знаю… Мне кажется, что вчера я побывал лишь на секунду в его голове. Мы как будто слились воедино, самым краешком сознания. И Существо подумало, как сильно оно хочет свежих эмоций и самой жизни. Но может только досуха высасывать других. Оно, как будто бы сожалело и жаждало одновременно. С неистовством одержимого хотело «Дар Жизни». Но было холодным и мертвым уже много лет. Ужасные ощущения. На секунду, я будто стал им… И почувствовал его боль, его зависимость… его всепоглощающую любовь к своим хозяевам.
Я только кивнул, соглашаясь с другом. В голове же роились мысли: «Кто это создание? Зачем оно сюда пришло? Кто им управляет?»
Для нас с Димкой было очевидным, что существо подневольно.
Мы смотрели с ним один и тот же сон еженощно, совпадая в мельчайших деталях, с самого первого дня в лагере. И это нас обоих пугало. Мы не пытались говорить со взрослыми — знали, что нам не поверят. А ребята словно не понимали абсурдности происходящего. Какая-то своеобразная ментальная анестезия сковала всех. Лишь мы с Димкой помнили, КТО приходит в нашу палату по ночам, и что ему от нас нужно. Ни на секунду мы не сомневались, что существо приходит питаться. И что скоро процесс завершится чьей-то гибелью. Димка был уверен, что создание выбрало его.
