А я пер на Лёньку, от души желая набить ему морду за такие шутки. Лёня прятался за кроватью, отступая вглубь палаты. Но злость отключила на минуту моё сознание, и я, особо не сдерживаясь, хорошенько ему вмазал.
Леня неуклюже завалился на койку, зажимая нос.
— Совсем больной. — Прогундосил он. — С катушек слетел от своих кошмаров. Да мы устали уже слушать, как ты орешь во сне. Я не желаю жить в одной палате с больным!.. Придурочным… Да ты, блин, опасен, чувак… Сам-то понимаешь?
Следом прибежали вожатые. Я находился в предобморочном состоянии. Меня увели в Медпункт, где девушка по имени Зоя вкатила мне ударную дозу успокоительного.
Далее, я провалился в глубокий сон. Ни Димка, ни фигура в плаще мне больше не снились. После обеда приехала мама и забрала меня домой.
А потом у меня был просто фиговый год. Где все наперебой убеждали, что Димка — никогда не существовал. Я каждый день встречался на лестнице с его родителями. Даже однажды попытался с ними заговорить о друге. Но дядя Коля пожаловался маме, и меня снова положили в Институт неврозов.
Урок из данного опыта я вынес один — взрослым доверять нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Они верят лишь тому, о чём читают в книгах. Иногда — глазам. Но только не детским. И я предпочёл молчать… О Димке, о своих страхах, о пугающих событиях лета, просто сделав вид, что ничего и не было.
Как ни странно, спустя год, я искренне поверил, что был мучим расстройством сна в свои тринадцать. Психотерапевт популярно объяснил мне, что такое сонный паралич. И что, вступая в эту фазу, на грани сна и бодрствования, человек уже просыпается мозгом, а тело его не слушается.
Из-за этого кажется, что физическая оболочка потеряла способность двигаться. Именно в тот момент людям мерещатся жуткие образы демонов, чудовищ и прочей сверхъестественной нечисти. Но между тем, сонный паралич — нарушение механизмов сна, а не расстройство психики. Поэтому, опасаться, в сущности, нечего.
Ну, а Димку — воображаемого друга — моё подсознание сгенерировало на почве болезненного развода моих родителей год назад. Они сильно разругались и наотрез отказывались разговаривать друг о друге. В итоге, я не мог делиться переживаниями ни с одним из них. Разводясь, взрослые ничего толком не объяснили, и больше не общались на тему расставания. Подчеркнуто заявляя, что хотят забыть все, что с их браком было связано долгие годы.
Таким образом, я провалился в эмоциональную дыру. Родители буквально запрещали мне выплёскивать негодование и задавать вопросы на тему их разрыва. Я испытал всю гамму эмоций от сожаления до чувства вины и злости.
Когда эмоциональное напряжение зашкалило, психика выдала единственно возможный для неё выход — погружение в невроз и галлюцинацию друга-Димки, с которым можно было поговорить обо всём, как с собой.
И действительно, мы весь день проводили вместе, расставаясь только на ночь. Что должно было казаться странным со стороны… Он жил по соседству и дни напролет торчал у меня. А мама работала и ничего не замечала. Папу я видел по выходным. Оба родителя были увлечены лишь собственной жизнью.
Из горячо любимого сына я в одночасье превратился в заброшенного ребёнка с выдуманным другом. Именно в тот момент Зона обратила свое внимание на меня… Теперь я в этом почти уверен. Странный человек в капюшоне пришёл меня «пробудить». Хотя, кто скажет теперь: возможно, и Димка был её посланцем — фантомом, смущающим мой разум…
Иногда мне всерьёз казалось, что я двинулся рассудком. Теперь же, наоборот — понимаю, что «маячки» Зоны были разбросаны повсеместно. Странные стечения обстоятельств, пугающие образы на грани видимого, запутанные сны. Всё это — лишь подготовка к чему-то большему.
Зато моё предполагаемое «расстройство психики» смягчило отношение родителей друг к другу, помогая пересмотреть обоюдные обиды. Теперь они общаются и делают вид, будто пропасти между ними никогда и не было (что вообще-то не лучше).
Ощущение тоски и неопределённости постепенно отпускало. Наверное, психотерапия помогла. Я закончил школу в срок, поступил в универ на «бюджет» и зажил, как прежде.
И только иногда, во снах мне мерещились образы Димки или незнакомца в плаще. Серые глаза сменяли ореховые, круглые. Я бежал по безликим коридорам пионерского лагеря, заставленным кушетками, обмазанными кровью. Иногда мой путь преграждал Лёнька, обзывая меня "придурочным". Но, на сей раз я чётко отличал явь от сна.
Время от времени, находясь в пустом помещении, я ощущал чей-то пристальный взгляд… Иногда отмечал движение боковым зрением. Но то меня уже не пугало, скорее забавляло. Я принял факт невроза, как данность. И ощущал эти неприятные эффекта лишь в напряжённые периоды своей жизни. Не пил антидепрессантов с детства. Не наблюдался у врача.
Моё сознание почти полностью вытеснило события тех давних ночей.
И теперь, через 13 лет, придя в Зону, я сложил для себя паззл, ответил на вопросы, не находящие ответа так долго.
