В течение следующих двух недель Клим еще несколько раз думал о том, чтобы завести с Женей разговор о произошедшем, более того, несколько раз мелькнула мысль предложить ей встречаться — он помнил, как хорошо было целовать ее в коридоре, и вдруг бы что и получилось, — но как только видел Женю вживую, решимость отступала. В первые дни Клим очень боялся, что вернется домой, а ее вещей там нет. Но к его удивлению, всё снова стало как раньше: Женя не избегала его и, более того, внезапно повеселела. А еще прикупила себе одежду, да не как обычно, а цветную и по фигуре. А как-то вечером вообще пришла домой и продемонстрировала новую прическу: она постриглась еще короче и уложила волосы вверх, открыв лицо. Ей очень шло.
Клим так и не понял причин этих метаморфоз, а Женя не спешила их обсуждать. Но его радовала перемена в ее настроении, и после трех недель тишины и закрытой двери возможность снова видеть Женю и говорить с ней оказалась важнее необходимости разобраться в одной-единственной ночи, и той на нетрезвую голову. Тем более, обдумав все как следует и припомнив подробности произошедшего, Клим пришел к выводу, что виноваты были они оба. А еще они оба были взрослыми людьми и действительно вполне могли просто обо всем забыть. Случается.
А потом грянул гром.
Грянул он утром, когда Клим собирался на работу и преспокойно ел свой завтрак. Женя зашла на кухню и остановилась рядом с ним. В руках она держала тонкую белую полоску с двумя пересекающими ее малиновыми чертами.
— Что это? — спросил Клим.
— Я беременна… — со свистом выдохнула Женя.
— От кого? — удивился он, еще не до конца осознав смысл ее слов.
Женя сжала полоску в кулаке и порывистым шагом ушла.
Клим помедитировал над бутербродом. Потом понял, что именно сейчас произошло. И от кого Женя беременна. Подскочил и метнулся за ней. Постучался в закрытую дверь.
— Жень! Открой!
Она открыла. Обдала таким взглядом, что ему поплохело.
— Ты уверена? — задал Клим еще один глупый вопрос.
— У меня задержка — неделя, — не своим голосом произнесла Женя. — Я просто не сразу сообразила. Все, иди, мне нужно собираться.
— Жень, подожди. Давай обсудим.
— Тут нечего обсуждать.
— Как это нечего?
— Клим. Отойди от двери, — попросила она.
Клим отошел. Женя закрыла дверь. Щелкнул затвор шпингалета.
Он решил, что успокоится на работе и составит план разговора. Потому что лезть к Жене без плана явно было нельзя. Требовалось придумать, как объяснить ей, что все будет хорошо. Что ей не нужно бояться и переживать. Что он, разумеется, ее не бросит. Что они найдут самого лучшего врача. Что медицина в этом мире развита и ее жизни ничего не угрожает.
Все будет просто отлично! Это же такое счастье! У них будет ребенок! В последние пару лет Клим иногда думал о том, что все-таки хотел бы иметь детей. И что, возможно, ради этого придется по-настоящему жениться. И оставить Женю. И то и другое заставляло морщиться. А тут все так чудесно сложилось! И прекрасно, что ребенок будет от Жени, пожалуй, от единственной женщины, которую он действительно готов был видеть матерью своих детей.
И раз уж все произошло так, то, может, есть смысл углядеть в этом маленькое чудо?
Да, у них ненастоящая семья, но ведь это можно исправить. Разве плохо им жилось вдвоем столько лет? А теперь их будет трое.
Весь день Клим пребывал то в состоянии эйфории, то легкого мандража. Все валилось из рук. Даже сигареты и те получалось поджигать не с первого раза. Домой он буквально летел. Ворвался в квартиру и наткнулся на тишину. Тишина показалась зловещей, а ведь Женя уже должна была вернуться.
— Женя! — позвал он, на ходу сбрасывая ботинки. — Жень!
Она вышла из своей комнаты. Бледное, осунувшееся лицо. Неуложенные, безжизненно висящие волосы. И старая одежда. Любимая линялая футболка с логотипом рок-группы да штаны.
— Что?
— Я все обдумал…
— Да, я тоже. Я уже записалась. Аборт через неделю. На таком сроке еще можно медикаментозный. Это ничего.
И вся та чудесная картина, что Клим успел нарисовать себе за день, рухнула и разбилась. Судя по ощущениям, прямо о его голову.
— В каком смысле — аборт? — переспросил он, похолодев. — Жень…
— В прямом, — ответила Женя. — Ты же не думал, что я оставлю ребенка. Прости, не стоило к тебе с этим идти. Я просто испугалась. Но сейчас уже все нормально.
В смысле — не стоило? И он бы даже не узнал…
— Жень, подожди! Давай обсудим…
— Что обсудим?
— Зачем ты так? Я же тебя не брошу. И врача найдем… Все хорошо будет…
Придуманная за день стройная цепочка доказательств того, что их ждет прекрасное светлое будущее, отчего-то перестала казаться такой уж логичной. Клим пытался выхватить из памяти хоть что-нибудь, но доводы ускользали.
Надо было записывать на бумагу и читать с нее!
— Клим, ты что, серьезно? — изумилась Женя, и в голосе ее промелькнул страх.
— Как никогда. Ты родишь! Все будет хорошо!
— Что будет хорошо?
— Всё! Мы его воспитаем! И прокормить сможем! Один — это несложно!
— Клим, это ребенок. Дети требуют времени и внимания.
— Конечно. Но это тоже несложно.
— Нет.
— Почему?
