– А, да, извини: совсем забыл, что тебя спросил. Ты его нашел?
– Увы, брат: ни следа. По крайней мере, ничего, что соответствовало бы твоему описанию: твои друзья, не подозревающие о… И тупик в отношении Пилар Сантаны.
– Пилар Сантана? – Я снова удивился, но только на секунду, вспомнив, что мельком называл ее имя Куэно у гаража, где якобы чинили мою машину.
Чилийка с таким именем, сказал я тогда, с которой я пересекся в Штатах, рассказала мне немного о своем отце, Бенхамине Сантане, который прибыл на «Виннипеге», и дяде Бернардо, еще одном беженце из Испании: может, он раскопает что-то про нее?
– Ни следа, – отчитался Куэно, – ни кого-то по имени Пилар Сантана, ни Бенхамина, ни Бернардо. Ни у кого из них нет удостоверения личности, а что до «Виннипега», то я проверил список пассажиров, и ее отца на борту не было – во всяком случае под этим именем. И мой знакомый в испанском консульстве заверил, что у них не зарегистрировано ни одного члена семейства Сантана.
Когда я поделился с Анхеликой этой странной новостью, она не удивилась.
– Твоя таинственная дама, – сказала она, – оказалась действительно таинственной. Она мне никогда не нравилась.
– Ты с ней ни разу не встречалась, как ты могла…
– Женщинам про других женщин кое-что бывает понятно. Но зачем ты тратил драгоценное время Куэно на кого-то вроде твоей знаменитой Пилар…
– Она не моя и далеко не знаменита: похоже, она приложила немало стараний, чтобы скрыть свое реальное имя. Если бы у меня была ее фотография или отпечатки пальцев…
– Если уж хочешь играть в детектива
Хорошая мысль, вот только я потерял с ним связь. Единственное, в чем я был уверен, это в том, что он не был в числе пропавших без вести или высланных из страны – вероятно, по-прежнему скрывался, дожидаясь восстания, которого не будет. Начать его искать? Большинство его товарищей по движению убиты. Мои отношения с оставшимися испортились, любая встреча будет осложнена их подозрительностью, наскучившими спорами относительно вооруженного конфликта, того, кто виноват в фиаско 1973 года, – и только потом, в лучшем случае, будет дана подсказка относительно местопребывания Абеля. Нет, слишком много трудов, наверняка есть более многообещающие пути.
И вот тут Анхелика упомянула могилу Альенде. Может, мой президент найдет способ выдернуть меня из отчаяния.
– И что дальше? – возмутился я. – Поставить свечки святому Сальвадору и молиться, чтобы он дал ответ?
На это Анхелика улыбнулась:
– Может сработать.
Как и любой умный человек, она порой становилась суеверной. Но нет, добавила она, мне просто нужно побыть наедине с самой собой и пообщаться с мертвыми. Мертвые очень мудры, сказала она, а Альенде был в числе мудрейших. А раз я не могу, подобно моему выдуманному следователю Антонию Коломе, трогать и ворочать труп жертвы, то есть смысл хотя бы подобраться поближе к его останкам до того, как их перезахоронят через несколько недель.
В тот день я отправился спать, предвкушая поездку на побережье – и обрадованный реакцией Хоакина на мои слова о том, что завтра я намерен посетить могилу Альенде в Винья-дель-Маре. Он на несколько часов закрылся у себя в комнате – и вышел с двумя подарками для
Направляясь к кладбищу Санта-Инес в Винье, я был рад нести к могиле Альенде эти дары.
Предсказанного Анхеликой озарения не случилось. Только вечная мешанина гордости, смятения, гнева и чувства заброшенности.
Холодный ветер трепал бумажный цветок и рисунок, так что я поискал камешки, чтобы их придавить, а потом сел и стал ждать, чтобы что-то случилось.
Спустя несколько часов случилось что-то… а вернее, кто-то.
Позже он скажет мне, что его зовут Альберто Карикео, но поначалу он просто стоял, оценивая меня, и подозрительность ясно читалась на его плоском лице: явные черты индейца мапуче, чуть раскосые глаза, крючковатый нос, бронзовый оттенок кожи. Эта подозрительность постепенно испарялась при виде бумажного тюльпана и рисунка с героическим Альенде.
Это был
