Музей суицида полностью

Он видел слишком много горя и перебросал слишком много лопат земли, наблюдал за бесчисленными родственниками, друзьями и посетителями, бредущими по территории, чтобы сентиментальничать с чужой болью, однако очень хорошо научился определять тех, чья скорбь была безграничной, от тех, кто только изображал эту скорбь ради удобства, выгоды или из лицемерия или скрывая скуку и равнодушие, так что уже хорошо знал (особенно в отношении Альенде), кто притворяется, а кто искренен.

И я благодаря сыну прошел эту проверку.

Он сел рядом со мной.

И вот тут я почему-то выпалил:

– Я должен был быть там в тот день.

Он моментально понял, о каком дне я говорю и что имеется в виду под «там». Пока – не то, что я работал в «Ла Монеде», а просто что я один из множества тех, кто приходит в это место отдать дань уважения сейчас, но тогда не бросился к дворцу, чтобы защитить человека, похороненного здесь: череда паломников, желающих искупить свой грех, как личный, так и общий. Возможно, кто-то из скорбящих тоже признавался, что ему следовало в тот день быть там, хотя он по-дружески отнесся только к очень немногим таким. Цветок и рисунок Хоакина могли подтолкнуть его к тому, чтобы выделить меня, но не менее важным оказалось то, что я застал его в особый момент. Всего за несколько часов до этого ему сообщили, что он будет в команде, которая извлечет тот самый гроб, что он со своими напарниками захоронил семнадцать лет назад.

Его предупредили, что это совершенно секретно: власти не желают никаких репортеров и лишних зрителей. Необходимо было убедиться, что тело, получающее место последнего упокоения от семьи, президента Эйлвина и народа Чили, действительно принадлежит Сальвадору Альенде. Действительно, совершенно секретно: никто из участвующих в этой публичной церемонии (как и я) о подобной операции не слышал.

Альберто рассказал мне об этом – и еще о многом (у меня было чувство, что ему необходимо выговориться, точно так же, как мне остро необходимо было сбросить с сердца этот груз, произнести слова «Я должен был быть там в тот день»), когда мы с ним устроились в баре по соседству с графином вина и сэндвичем с potito, довольно противным куском мяса, который я сам предпочитал не заказывать.

По его словам, он обязан Альенде всем.

– Почему у нас есть бесплатная медицина? Благодаря политике, которую провел в жизнь Альенде в роли министра здравоохранения в правительстве Педро Агуирре Серды, а потом – в палате депутатов и сенате. Почему у нас есть социальная защита и пенсионный фонд для моей старости? Благодаря Альенде. Почему мои дети росли сильными во времена Народного единства? Благодаря полулитру молока, которое Альенде каждый день выдавал всем детям в школе. Кто выказал уважение к наследию мапуче, относясь к indios страны как к полноправным гражданам, с нашим собственным языком, нашими традициями, и благодаря кому я мог гордиться тем, что мой отец, встававший в три утра печь хлеб для этого города, происходит из того народа, который жил здесь до прихода конкистадоров? Альенде! Почему я – собственник нашего дома на Серро-Барон? Альенде, всегда Альенде, один только Альенде. И много лет назад, когда он был врачом, лечившим бедняков бесплатно, здесь, в Эль-Пуэрто, он помог моей матери. Он пришел в нашу лачугу на холмах и принес ей таблетки, зная, что у нас нет денег купить то лекарство, которое он прописал, – и сам за него заплатил.

Внезапно у него вырвалось рыдание. С трудом справившись с собой, он продолжил: