— Подумаю, — пообещала я. — Дома, в спокойной обстановке. И позвоню тебе, когда приму решение.
До моего крыльца мы шли снова молча, но попрощались, к некоторому моему удивлению, весьма тепло. И ничуть не потому, что моя мама, разумеется, подсматривала, притаившись в спальне за шторой. Просто не было никаких причин вести себя иначе.
Поскольку поесть в гостях мне так толком и не удалось, первым долгом я пробралась на кухню, соорудила себе бутерброд и сжевала его с удовольствием, под мысли о том, что не так-то уж и хорошо быть богатым. Хотя бы потому, что нередко приходится с манерным видом прикидываться любителем всяких гадких деликатесов.
Потом, уже под душем, я наконец-то приступила к серьёзному обдумыванию предложения Рауля. Отчасти оно мне очень даже нравилось, но именно что только отчасти. Честное, даже немного чересчур, логичное, очевидно взаимовыгодное, не лишённое привлекательности. И отвратительности тоже. Не то, чтобы брак по расчёту как таковой был для меня удивителен, просто никогда раньше я и представить себе не могла, что сама стану участницей подобной сделки.
В сущности, не было в ней ничего неприемлемого. Более того, во многих смыслах браки по расчёту оказывались более… надёжными, что ли. Не слышала, чтобы поженившиеся таким образом хоть раз при разводе с публичным скандалом делили ложки и вилки. Зато бывшие пылкие влюблённые делали так сплошь и рядом.
Загвоздка, как я поняла, хоть и не сразу, состояла в другом. Я, лично я, ни на что не рассчитывала. В довольно буквальном смысле. Не было у меня ни планов, ни какой-то мечты, для реализации которой требовались бы предложенные Раулем деньги. Хотела я всего лишь заниматься делом, которое мне нравилось, и жить тихой, спокойной жизнью. То и другое у меня было и без того, во всяком случае, совсем ещё недавно. Так что Рауль сделал своё предложение самой подходящей и одновременно самой неподходящей девушке. Или нет?
Правда состояла в том, что оказаться для меня теперь было ровно так же сложно, как и согласиться. Зная, кто дядя Рауля, вынеся из личной встречи с ним кучу не самых приятных впечатлений, совсем не только о поданном на стол, я отлично понимала, почему нужна Раулю. И он мне нравился. Не как мужчина, но именно от такого друга я точно не отказалась бы. А разве не именно это он мне предложил? Дружбу. С оплатой, да…
С другой стороны, это вот сейчас мысль о, так скажем, материальной компенсации вызывает у меня отторжение, даже почти негодование. Но что если на второй день после свадьбы я встречу любовь всей своей жизни? Тут ведь надо понимать, что от дядюшки, пока тот не уляжется в гроб, не сбегу и я, если соглашусь. Ни одна вертихвостка не смеет бросать племянника Кэла Уорси. То есть, срок брака нам обоим придётся отбывать до победного, в любом случае. И в таком раскладе, пожалуй, деньги послужат хоть каким-то, но утешением. Типа, не зря страдала.
К тому же кто знает, встречу ли я вообще эту самую любовь, при своём-то откровенно скептическом отношении к романтике. Стало быть, мои шансы пострадать из-за сделки… ну, где-то почти нулевые. А вот Рауль страдает прямо сейчас. Едва ли необходимость делать такое предложение мне делает его счастливым, но как тут поступить иначе? И значит ли это, что с моей стороны благородно и правильно будет помочь ему?
Плюхнувшись на кровать, я тяжело вздохнула. Как ни старалась, а в итоге всё равно только запуталась в собственных рассуждениях и ощущениях. Часть меня негодовала и требовала не торговать собой. Но её вопли заглушали многочисленные доводы разума и совести, доказывающие, что это не торговля собой, а помощь человеку, который мне небезразличен. В конце концов, от денег можно будет и отказаться. Потом. Или нет. Как пойдёт, в общем.
С этой мыслью я решила прекратить думать о вечном и взяться за ум. Точнее, за учёбу. А ещё точнее, за работу над дипломом. Всё-таки, несмотря на все проблемы, как мои, так и Рауля, консультацию в пятницу никто не отменял. Подготовку к ней, разумеется, тоже. Вдобавок, учитывая, в каком настроении пребывал в последнее время профессор Лирс, разочаровывать его не стоило.
Над книгой я и заснула. И разбудило меня худшее, что только можно себе представить, причём не только с утра — звонок Ричи. Первым моим желанием было сбросить вызов. Потом я помечтала, как беру трубку, посылаю его на все весёлые, какие только в голову придут, и с чувством глубокого морального удовлетворения нажимаю отбой. Но тут я вспомнила про Олли и, разумеется, не сделала ни того, ни другого.
— Через час, — сходу сообщил Ричи, пропустив к немалому моему удивлению все свои обычные гадости, — тебе нужно быть в университете, у пожарного выхода номер шесть. Открыть этот самый выход, впустить тех, кто будет ждать снаружи, провести их в музей и обеспечить доступ к сейфу. А потом вывести тем же путём. Уяснила?
— Пошёл ты, — не смогла-таки отказать себе в удовольствии я. — Сделаю.
