— Галюша, послушайте меня, пожалуйста, — тихо произнесла Ева, пропустив мимо ушей версию своего появления в доме возилы, — у вас есть полный шанс сохранить семью и вашу с Николаем прошлую любовь, я это вижу, вы уж мне поверьте. Поэтому я здесь… — И, не дав себя прервать, тут же продолжила: — Сергей ваш, как бы вам это объяснить, он в общем человек неплохой и даже в каком-то смысле очень приятный, но он мужчина чрезвычайно слабый. Это он в Чечне героем был, а в миру, на гражданке, остался таким, как был всегда, — робким и недалёким. Он и вас, я вижу, вовлёк в эту связь не из-за особого чувства к вам, а лишь по причине, что не умеет, просто совсем не умеет найти себе женщину. Никакую, никогда. Вы же ему, Галя, первой, по сути, подали знак, вам-то хотелось всего лишь посторонней ласки, ещё одного лишнего доброго слова и всё такое, а он решил: нашёл, что искал. И стал настойчиво домогаться вас и добиваться уже нешуточно. Вы и поплыли. Тем более что Николай ваш вечно на извозе, а этот соблазн — вот он, рядом. Ну и пошло…
Галина слушала, выбрав щербину на паркетной доске и сверля её потемневшими от гнева глазами. В этот момент было даже неинтересно, откуда эта хромая шалава вызнала про их связь с Серёгой. Нужней теперь было просто слушать эту чокнутую прихожанку дальше, потому что на первый план уже отчаянно просилась новая версия собственной жизни. Тем временем эта посторонняя Ева, не давая Колиной супруге роздыха, продолжала давить на мозг, подавляя волю очередным неоспоримым доводом.
— Ну сами смотрите, Галь, при отсутствии истинной любви супружеская связь продлится до точки следующего соприкосновения вашего Сергея с другой милой дамой, чуть-чуть излишне откровенно моргнувшей в его холостую сторону. И уверяю вас: его снова разберёт по самые ключицы, он ведь таким образом просто компенсирует предыдущую жизнь, все простойные годы свои, бессознательно собирает недобранное. И, поняв это, начнёт перебирать уже прицельно, сравнивая и пробуя ещё и ещё. Сергей не прошёл путь нормального мужчины, ваша же незадача в том, что вы стали первой в его поиске, открыв собою список невольных жертв. Притом что ничего, как говорится, личного, чистый фрейдистский комплекс, хорошо описанный наукой.
Она не знала, разумеется, описан или нет, но сам случай был настолько ясен, цветная картинка
Галя подняла глаза на гостью, выдавила спекшимися губами:
— Вы чего, ведьма?
— Я всего лишь Иванова, милая, — ласково отреагировала та, — не стану отрицать, что Николай ваш в последнее время очень переживал, чувствуя, что теряет вас, но причину понять не мог, и потому он нашёл меня. — Она положила руку на Галинину ладонь и увещевательно-мягким голосом окончательно добила её: — Я знаю, что вы своего мужа любите, но просто вам следует относиться к нему чуть бережней. И поверьте, он отзовётся. Услышит. И вернётся к вам тем же, каким был всегда, — просто он на какое-то время потерялся в заботах и мелких житейских неудачах. Думайте о вашем будущем, вдвоём думайте. Любите и уважайте друг друга. И помните, что никакой случайный или прочий разовый Сергей не заменит вам вашего единственного Николая, с которым вы столько лет смеялись общим шуткам, были нетерпимы к одним и тем же идиотам, удивлялись, когда ваша Ниночка сделала первый шаг и когда она же произнесла первое слово. Ну, вспоминайте, Галюша, вспоминайте…
В дверь осторожно постучали, после чего образовалась щель, в которой возникла виноватая Колина башка.
— Как вы тут — нормально?
Было нормально, потому что жена его тихо плакала, а ведьма в противовес супруге сидела прямо и улыбчиво, на помоечном стуле ар-нуво. Он зашел и, сверившись глазами с Евой Александровной, осторожно присел рядом с Галей, с нежностью положил руку ей на колено. Та вздрогнула и заревела уже во всю мощь солевых желёз и разом образовавшихся соплей. Затем приникла к мужу и, заливая ему грудь мокрым, выдавила сквозь неплотно прикрытые губы:
— К чёрту… К чёрту всё, слышишь?
Расшифровки не требовалось, о каком чёрте в этом случае шла речь, вырисовывалось непосредственно из контекста. Ева поднялась с расчудесного стула и глянула время. Осторожно намекнула:
— Коля, нам бы ещё поехать поискать ночлег, да?
— Здесь и будет ночлег, Евушка… — сквозь слезы выдавила из себя хозяйка. — Нинка-то наша в отъезде.
Утерев фартуком лицо, поднялась. Шмыгнув носом, кивнула на широкую постель, заправленную по старинке, с горкой подушек, цветастым покрывалом и некрупными гобеленовыми олешками на прикроватном коврике.
— Спасибо, — поблагодарила Ева, знавшая уже, что так и будет.
— Тогда, может, по рюмашке? — оживился Николай и свистнул лабрадора. — Принимай гостей, э-э!
