— Чего еще ты хочешь? — с вызовом спросил он, в его глазах боль смешивалась со страхом. — Я дал тебе дом. Со мной в придачу. Тебе нужен мой банковский счет? Я отдам карточку. Нужны ключи от пентхауса? О, нет, стой. Они у тебя уже есть. Хочешь, чтобы твое имя было написано на моей груди перед сотнями тысяч поклонников...
— Я хочу, чтобы ты рассказал, почему тебе снятся кошмары!
— А я хочу, чтобы ты сказала мне, почему не можешь игнорировать свои электронные письма в течение двадцати четырех чертовых часов! Мы оба не спим. Я понятно из-за чего, а в чем твоя проблема?
— В работе! — я откинула голову, но продолжала держать руку на его груди, прямо над бешено бьющимся сердцем.
— Ты говорила, что возьмешь отпуск на неделю, — напомнил он.
Я открывала и закрывала рот, а потом вздохнула.
— Ты прав. Прости. Но это все равно никак не связано с твоими кошмарами.
Я уже почти привыкла к тому, что Никсон начинает ссору первым.
— Оставь это, — попросил он.
Я взглянула на мощную грудь под своей ладонью, на физическое доказательство того, что он был здоров. Затем посмотрела на татуировку: циферблат часов и время на них — семь часов двенадцать минут.
— Ты говорил, что это твоя первая татуировка?
Он нахмурился.
— Да. А что?
— Хм. Семь двенадцать. — Я подняла на него глаза, но при таком освещении мало что смогла разглядеть в их темной глубине.
То, как напряглись его мышцы, подсказало, что это не просто совпадение.
— Зои. Детка. — Он взял мое лицо в ладони. — Брось это. Пожалуйста.
— Я не понимаю. — Я что-то упустила. Кусочек мозаики, который смешивался с тысячью таких же.
— Тебе и не нужно. — Он мягко покачал головой.
— Но я хочу! — огрызнулась я, от разочарования защипало в глазах. — Это часть того, чтобы быть вместе. Помогать друг другу. Я должна понимать. Я должна помогать тебе.
— А смысл? — он снова отступил. — Почему ты не можешь просто смириться с тем, что есть вещи, которые ты обо мне не знаешь? Которыми я ни с кем не делюсь?
— Потому что я люблю тебя! — крикнула я срывающимся голосом.
У Никсона вытянулось лицо.
— Потому что я люблю тебя, — повторила я тише. — Потому что я влюбилась в тебя, и теперь я — твоя. Моя семья — твоя. Мой родной город — твой. Вся моя карьера связана с твоей. Я принадлежу тебе душой и телом, и мне больно осознавать, что твои мысли заперты от меня на сотни замков. — Я смахнула слезы, катившиеся по щекам.
— Боже, Зои. — Никсон двинулся ко мне.
Я отступила, но он последовал за мной, держа мое лицо в ладонях и вытирая слезы большими пальцами.
— Не плачь. Черт, я не хотел, чтобы ты плакала.
— Я ничего не могу с собой поделать. — Я быстро заморгала, надеясь остановить слезы. — Я люблю тебя. Ты должен впустить меня. Иначе ничего не получится.
Он прижался губами к моему лбу.
— Я знаю, знаю, знаю, — повторял он, покрывая мое лицо поцелуями.
Затем он завладел моими губами, как будто они принадлежали ему, и у меня в голове вспыхнул вполне понятный сигнал тревоги.
Но мне было все равно. Я сказала, что люблю его, и он не убежал. Не засмеялся. Не отпустил короткую шутку и не закатил глаза. Не заявил, что все эти месяцы просто разыгрывал меня. Он целовал меня так, словно я была для него дороже всего на свете. Как будто я была ему нужнее воздуха.
Он целовал меня так, словно тоже любил, и я ему позволила.
Он усадил меня на стойку и встал между моих ног. Не разрывая поцелуя, он запустил пальцы мне в волосы, потом провел руками по груди к бедрам — я чувствовала его везде, как будто Никсон не мог мной насытиться.
Он развязал атласный пояс и раздвинул полы халата. Я запрокинула голову, пока он осыпал поцелуями мою шею, задерживаясь на каждом местечке, которое, как он знал, заставит меня ахнуть.
Я просто таяла.
Никсон скользнул пальцами между моих бедер, и мы оба застонали.
— Ты ведь хочешь меня? — прорычал он мне на ухо.
— Я всегда тебя хочу. — Отрицать это было бесполезно. Не имело значения, прошел час или день. Я моментально откликалась на его ласки.
— Я не заслуживаю тебя, — сказал он мне в губы.
— Да... — Он прервал меня еще одним поцелуем, на этот раз более глубоким и жарким, в то время как его пальцы воспламеняли меня, непрерывно создавая тугой клубок желания внутри меня, пока я не была готова сорваться, закричать, вцепиться в него, требуя большего.
Он скользнул в меня пальцем, затем двумя, и я застонала. Этого было недостаточно.
— Ты мне нужен, — я потянула его за пояс.
— Я здесь. — Никс стянул шорты, и секунду спустя я почувствовала головку члена у своего входа.
Он заполнил меня одним плавным толчком, сорвав крик с губ, и замер, неестественно напрягшись.
— Что не так?
— Я без защиты. — Он прижался своим лбом к моему, явно пытаясь взять себя в руки.
Презервативы были наверху.
— Я принимаю таблетки. Все в порядке. — Для него это было тяжело, но в тот момент мне было все равно. Я только что отдала ему свою душу. Он мог нарушить свое правило ради меня.