От ребёнка пахло океаном и дальними странствиями. Мальчик стоял неподвижно, словно одеревенев, и разглядывал подрагивающие рыжие кудри возле своего лица. Медленно и не слишком уверенно его руки легли Амелии на поясницу.
Печальный голос, который так долго звал последнюю из рода МакДональд, затих, слившись с шумом океанского прибоя, как и её собственный горький плач.
Глава 23. Оковы Вавилона
Амелия очень осторожно приоткрыла дверь малой гостевой спальни, прошла через уютную чистую комнатку и остановилась возле широкой портьеры, обычно отделявшей спальное помещение от гардероба, где сейчас стояла заранее подготовленная металлическая сидячая ванна. Молодая баронесса неподвижно и молча наблюдала за хлопотами гувернантки и горничных. Последние сутки она только и делала, что осторожничала, не смея издать лишний громкий шум, и чувствовала себя притом самым счастливым человеком на Земле.
Этим утром, едва возвратившись в Финнаг, Халсторн откланялся и сказал, что должен отвезти капитана О’Нилла назад, в гавань, где тот остановился на время в комнате таверны. Будучи слишком взволнованной произошедшим, Амелия не успела толком поблагодарить старика, как тот, пожав мальчику руку и пожелав ему удачи, покинул замок.
Ребёнка тут же доверили штату прислуги. Изумлённая Магдалена, бросив на мальчика лишь один беглый взгляд, тут же разрыдалась, не сдержав эмоций, и распорядилась приготовить для него спальню наверху, поближе к комнатам Амелии. Она сама, словно ни жива, ни мертва, разглядывала младшего брата, будто тот был чудным созданием. Ни обратиться к нему, ни прикоснуться ещё раз она почему-то не могла. Неожиданно она осознала, как её одолевает страх.
Новый, доселе неизвестный и невесомый, как утренний туман на болотах. Мальчик тоже молчал, оказавшись в непривычно шумном и заботливом окружении. Единственное, о чём попросил перед тем, как Клодетт начала раздевать его – это немного еды и место, где можно было бы отоспаться.
– Он показался мне таким неживым, таким странным и далёким, и всё же, едва я его увидела, я поняла, что это Джон, – произнесла Амелия полушёпотом, когда Элизабет Дарнли подошла к ней. – Словно он с того света вернулся.
– Господь милостив! – кивнула экономка с улыбкой. – Самое главное сейчас – помочь вашему брату освоиться, вернуться к нормальной жизни. Мы окружим его такой заботой, что он непременно забудет обо всех прежних бедах, мадам.
Амелия улыбнулась, но без радости. Ей всё ещё было тревожно. Когда Дарнли с беспокойством поинтересовалась, в порядке ли хозяйка, Амелия ответила, устало вздохнув:
– Я боюсь заговорить с ним, представляете? И я боюсь не его, а саму себя, ведь я чужая для него. Он меня не знает, не доверяет пока. Но, верите или нет, мне кажется, будто я любила его всю свою жизнь.
– Вы же его сестра, мадам. Этого будет достаточно.
Амелия поблагодарила экономку и попросила распорядиться на кухне, чтобы за ужином на столе обязательно было что-нибудь сладкое. Дарнли ушла, а она осталась наблюдать, как Магда хлопотала вокруг ванны, пока Клодетт подливала успокаивающего ароматного настоя. Мальчик в это время самостоятельно намыливал голову и окунался в горячую воду, несмотря на то, что Магдалена просила его успокоиться и отдохнуть. Амелия улыбалась, вспоминая, как много лет назад Магда купала её саму. Она всегда плескалась и визжала, когда служанка пыталась расчесать её мокрые волосы.
В комнате стоял терпкий запах апельсинов и полевых цветов, и некоторое время Амелия ещё стояла возле портьеры, затем, поборов смущение и неуверенность, подошла ближе и встала на колени возле ванны. Мальчик утёр лицо руками и взглянул на неё. Такой внимательный и строгий взгляд, совершенно не подходящий этому красивому ребёнку. Но Амелии было всё равно. Протянув руку, она смахнула пальцем пару капель с его щеки и задумчиво произнесла:
– Однажды ты мне всё-всё расскажешь. Где ты был, с кем, и что увидел. Как только будешь готов, ты можешь мне всё рассказать. А я тебя выслушаю.
Она прикоснулась к его мокрой шевелюре, и, к её удивлению, мальчик неуверенно улыбнулся. Возможно, он считал, что при неярком освещении она этого не заметит. Тут же где-то над ними прозвучал горький всхлип Магды:
– Ах, вы и не представляете, как же я рада! Только посмотрите на него, моя милая. Он так похож на вашу матушку, да благословит Господь её вечную душу! Те же тёмные волосы и голубые глаза. А вы – точно ваш отец…
– Да, у него удивительные глаза, – заметила Амелия вслух, и смущённый ребёнок отвёл взгляд. – Как чистое небо без единого облака.
– Чистое небо и нам бы не помешало! Столько дней на этих проклятых островах ни единого лучика солнца! Всё здесь такое серое и угрюмое. Ну ничего, дорогие мои! Совсем скоро мы устроим грандиозный переезд, хоть и не в родные Хайленд, но всё же лучше, чем чахнуть здесь…
