И она ушла, отчего-то ощущая себя отвергнутой.
Она много размышляла о тех решениях, которые только предстояло принять, о будущем – своём и Джона – о дорогах, что в скором времени ей необходимо будет избрать, и так опять, и опять, час за часом, пока мигрень снова не одолевала её. Так прошло два дня. Перед закатом, когда, наконец, немного просветлело небо, вместе с братом она решила прогуляться до ближайшего холма, с которого открывался изумительный вид на замок. Медленно покачиваясь на трёхместной скрипучей качели, Амелия смотрела, как Джон, сидя рядом, болтал ногами.
– Лорд Стерлинг мне сегодня сообщил, что старик Конн… прости, капитан О’Нилл умер вчера в гавани, – внезапно прервал тишину мальчик.
– Боже мой, нет… Что случилось?
– Он просто был старым и больным. Он, конечно, не стал мне отцом, часто пил и давал подзатыльники, но всё равно был хорошим. Научил ловить рыбу и стрелять из лука.
– Мне так жаль!
Их взгляды пересеклись. Мальчик не выглядел расстроенным в том понимании, как это представляла себе Амелия, но она уже успела осознать: суровое воспитание старого офицера сказалось на её брате естественным образом. Он редко разговаривал, почти не улыбался, однако она ощущала дремлющее в нём стремление к знаниям, новым открытиям и жажду быть любимым. Глубинные чувства, как раскаяние, сочувствие или печаль, он старался не выставлять напоказ. Он напоминал Амелии её саму – замкнутую девочку, несколько лет назад повстречавшую Томаса Стерлинга на пустом берегу в Абердиншире.
– Ты сегодня такая тихая, – заметил мальчик. – Что-то случилось?
Амелия посмотрела на него с натянутой улыбкой. Каким же он всё-таки был красивым! Не зря Магдалена повторяла о его схожести с матерью, о том, как сильно он напоминал её, даже когда хмурился. У мальчика были те же глаза, и, когда он щурился или улыбался, они превращались в узкие щёлочки, зато от улыбки он сиял и казался младше своих лет.
Девушка не могла перестать поражаться тому, как этот ребёнок удивлял её. Ему заметно не нравилось, если Магда и другие домашние обращались с ним, как с маленьким, и Амелия чётко уяснила для себя – он уже давно не малыш и считает себя взрослым и самостоятельным. Он даже одеваться по наказу Магдалены не пожелал, и в этом ему решили уступить. Морская форма, купленная с рук ещё в Норвегии, была далеко не новой, так что её хорошенько подштопали, заменили рубашку и ботинки. Джон довольствовался простотой, которую привёз с собой из далёких земель, как настоящий моряк.
Амелия не знала, как ко всему этому относиться, но в любом случае понимала, что обожает его, и даже самое краткое расставание с ним может её убить.
– Очень скоро меня здесь не будет, – отозвалась Амелия несколько апатично. – Обстоятельства складываются не так, как нам хотелось бы, Джон. Я должна уехать очень далеко.
– Но… почему? Куда ты уходишь?
О, как же он смотрел! Так, словно падал с края обрыва, а она не могла протянуть ему руку и вытащить назад. Как сказать этому мальчику, что её путь отныне лежал за океан, в неизвестные чужие земли с людьми, которым она слепо доверила свою судьбу? На мгновение она подумала о том, чтобы взять Джона с собой. Амелия жалостливо оглядела его и поёжилась от внезапного холода. Он успел поведать о многочисленных вынужденных походах и переездах, всё из-за кочевого образа жизни старого капитана. Так что сам мальчик не понаслышке знал о судоходстве и морских путешествиях. Они с Джоном проживали на холодных норвежских островах, когда Конн О’Нилл пару лет назад рассказал ему, наконец, о якобитском восстании и клане МакДональд.
Мысль о том, чтобы Джон – её милый, самостоятельный и строгий младший братик – уплыл в Новый Свет вместе с нею, вдруг показалась такой соблазнительной, но вместе с тем то, чему она собиралась подвергнуть себя, было неотвратимым и опасным, а разве она смела подвергать опасности и этого ребёнка?
– Это всё из-за лорда Стерлинга, да? – беспристрастно спросил мальчик. – Мне сказали, что вы не ладите. Но я думал, что вы вместе уезжаете в Англию.
– Он тебе нравится? Томас?
Её брат недолго думал над ответом. Бросив мимолётный взгляд на замок, он сказал:
– Когда старик Конн рассказал, что мы плывём сюда, что лорд Стерлинг отыскал его и хочет, чтобы я приехал, я был очень рад. Я встретил его на торговом корабле, при пересадке. Он был… он очень грустный. Наверное, из-за того, что не может сказать то, что желает сказать, и поэтому расстраивается. За него говорят другие люди, а это не слишком приятно.
Амелия лишь кивнула, припомнив неприятную сцену, разыгравшуюся когда-то между Томасом и его отцом.
– По-моему, он хороший человек, хоть и хмурый, – произнёс Джон с некой досадой. – Ты не любишь его?
Амелия молчала, разглядывая залитый розовым светом горизонт. Сколько раз ей пришлось бы сравнивать своего мужа и Диомара, чтобы ответить на этот вопрос? Сколько ещё раз она должна посмотреть Стерлингу в глаза, чтобы навсегда и хладнокровно вычеркнуть его из своей жизни? На самом деле это было гораздо тяжелее, чем сделать вид, будто она никогда не знала его прежде.
