Магдалена ещё долго причитала из-за отвратительной погоды, но ни Амелии, ни её брату эта болтовня была не интересна. Уже позже, ближе к ночи, когда мальчика уложили спать, Амелия лежала рядом с ним поверх одеяла, пока Магдалена занималась вышивкой, сидя в глубоком кресле возле окна. Амелия до сих пор не верила своему счастью. Она даже удивилась, когда мальчик спросил, не знает ли она какой-нибудь колыбельной. И тогда постепенно ей вспомнилась короткая старинная баллада из Хайленд, которую когда-то давно ей напевала перед сном няня.
Голос её звучал ровно и плавно, и до того это был сокровенный и прелестный момент, что даже впечатлительная Магдалена отложила своё вязание и прислушалась:
Она очень осторожно убрала прядку тёмных волос со лба мальчика и вздохнула. Он оказался таким красивым, её младший братик. И он совершенно отличается от образа того Джона МакДональда, которого она порой пыталась представить. Если бы тогда, после восстания, она смогла вернуться за ним, сейчас всё могло быть по-иному. Но судьба распорядилась иначе.
– Моя милая, вам бы и самой не помешало отдохнуть, – заметила Магда полушёпотом. – Целый день вы над ним порхаете, едва дыша. Больше он никуда не пропадёт, уверяю вас.
Амелия на её слова только улыбнулась. Мальчик уже спал, а ей засыпать совсем не хотелось.
– Вы с него глаз не сводите с той секунды, как только увидели, – произнесла женщина. – Вы так славно смотритесь вместе!
– Я не могу отвести от него глаз, Магдалена. Он такой красивый. И такой взрослый. Я совсем ничего о нём не знаю, но чувствую, что уже люблю его больше жизни.
– И всё же это просто поразительная история! Этот славный старый капитан – настоящий герой! Очень жаль, что он не мог добраться до нас раньше, и ему пришлось скитаться с мальчиком, чёрт знает, где.
– Как рассказал господин Халсторн, капитан О’Нилл вынужден был бежать за море из-за гонения, которое устроил якобитам король, – Амелия вздохнула и заговорила ещё тише. – Он был напуган, что горные кланы узнают о маленьком Джоне, ведь он наследник своего отца, и пожелают отомстить, устроив третье восстание во имя нашей семьи. Тогда герцог Камберлендский не оставил бы в Хайленд камня на камне. Капитан О’Нилл сделал всё, что было в его силах. Я бесконечно ему благодарна.
– А ещё это именно ваш муж обеспечил ему и мальчику безопасное возвращение, – напомнила Магдалена с укором. – Мне кажется, вы должны отблагодарить его за то, что он отыскал вашего брата и привёз сюда.
– Тише, я и сама это знаю!
Разумеется, нянька была права, как никогда. И, конечно, Амелия хотела быть благодарной. Томас совершил для неё невозможное, из-за этого она навсегда у него в долгу. Однако от подобных мыслей становилось только тяжелее, ведь время шло, и Диомар со своей командой готовились к большому путешествию. Вот так, засыпая рядом с воскресшим братом, Амелия ломала голову над тем, как поступить.
Благодаря Диомару она обрела смысл жизни и стремление жить дальше, но Стерлинг сотворил настоящее чудо и вернул ей Джона. А теперь самым худшим оказалась внезапная дилемма – стремительное желание подчиниться Диомару и уплыть вместе с ним против жгучей тяги остаться здесь, в забвении и покое, вместе со своим братом.
На следующее утро она отыскала Стерлинга в малой гостиной, где он возился со стопками всевозможных документов. Подходя к этому разговору, Амелия не представляла себе нужных слов, дабы выразить свою благодарность, поэтому сильно разнервничалась, всё ещё краснея под его строгим взглядом.
– Мне так трудно высказать, как много для меня значит то, что Джон вернулся, – говорила она с чувством, оттягивая кружево на рукаве. – Я безумно счастлива, хоть и понимаю, что не заслужила этого… и вы, возможно, не поверите мне, но я вечно буду признательна вам за это!
Амелия не заметила даже, как пристально он разглядывал её, пока она продолжала рассыпаться с благодарностях. Её утренний наряд из голубого шёлкового платья с широкой лентой под грудью и белоснежными кружевами выглядел довольно просто, но, по словам Магды, очень подчёркивал изгибы её фигуры. Этим утром Дженни не стала заплетать её длинные волосы в косы, лишь хорошенько расчесала их и собрала несколько прядей на затылке с помощью тонкой белой ленты.
Если бы она была хоть немного внимательнее, то заметила, с каким именно желанием Стерлинг смотрел на неё, и как крепко сжимались его кулаки поверх исписанных бумаг. Однако всё, на что хватило его гордости – лишь кивок головы в знак принятия её слов. Затем он наскоро написал на одном из листов и показал жене:
