Джон взглянул на сестру с таким несчастным выражением лица, словно ему и вовсе не хотелось никуда идти, но она знала – всё видела в его сверкающих глазах цвета лазури – ему просто было стыдно оставлять её одну. И девушка кивнула, потрепав его по всклокоченной шевелюре и попросив, по крайней мере, надеть шапочку. Мальчик резво сбежал, проскользнув между капитаном и мачтой, и скрылся с глаз. Амелия ожидала, что Стерлинг уйдёт, однако он, стянув с обеих рук перчатки, медленно приблизился к фальшборту и встал рядом с девушкой.
Ей показалось, словно она вновь очутилась в его каюте, где преобладали запахи старинных карт и пожелтевших свитков, а ещё вина и пряностей, тех, от которых порой кружится голова. Вот так ей суждено было провести несколько долгих минут в этой тяжёлой обоюдной тишине: вдыхая его запах, не заглушаемый даже запахами океана, ощущая его близость, от которой, казалось бы, пора было отвыкнуть. Но рядом с ним будто бы ничего не поменялось. Как и он сам. Амелия плотнее запахнула чёрную шаль на груди, несмотря на то, что ей уже стало душно.
– Ты ещё не устала от этого бесконечного плавания? – неожиданно обратился к ней Стерлинг. – В первые дни новичкам бывает очень дурно в океанских просторах.
– Я не смею жаловаться. Никто меня сюда против моей воли не тащил, я сама выбрала этот путь. К тому же Джон научил меня мириться с замкнутым пространством…
– Любопытно, как это?
Тогда она впервые подняла к нему глаза и в ту же секунду поймала его внимательный насмешливый взгляд. Смутившись, Амелия изо всех сил постаралась выглядеть непринуждённой и даже улыбнуться.
– Это такая игра. Каждый раз корабль становится чем-то новым. Сегодня, к примеру, это дикие северные леса Америки. Вот эти мачты и паруса – как кроны деревьев…
– А матросы, свисающие с реи – это представители местной фауны. Когда они болтают между собой и смеются, их голоса напоминают перекликания диких зверей! Даже мой попугай Георг приятнее хохочет.
Он и сам улыбнулся, когда Амелия вдруг прыснула в кулак, не сдержавшись при мысли о подобной картине. Они снова посмотрели друг другу в глаза, и девушка поймала себя на том, как именно она смотрела на своего мужа. Неотрывно, жадно, словно он был самым прекрасным созданием на Земле, а у неё духу не хватало отвести взгляд. Но это была истина, ей не хотелось отворачиваться, однако и признавать, что она скучала по нему, по его улыбке, его голосу, пока не торопилась.
– Счастлив слышать, что ты привыкаешь к местной обстановке, – проговорил капитан. – Хотя я и без того знаю – тебя не так легко сломать.
– Только не качкой или пресной пищей, господин, – Амелия лениво пожала плечами. – Галеон, конечно, далеко не такой изящный, как «Полярис», но я и его полюбить успела. Здесь нравится Джону, а это главное.
Заметив вдруг, как Стерлинг помрачнел, она смутилась и взволновалась:
– Что-то не так? Я сказала что-то неправильное?
Томас посмотрел на неё ясным взором, хмыкнул себе под нос, затем устремил взгляд к горизонту и выше – на Полярную Звезду.
– Приятно осознавать, что ты не забываешь «Полярис». Это был отличный корабль… и он много для меня значил. Вместе с ним мы прошли через такое, что обычному человеку и во сне не привидится… Именно он стал свидетелем твоего спасения тем пасмурным утром.
Воспоминания о злополучном прыжке со скалы врезались в память десятками острых игл. А потом в её жалкой жизни появился Диомар, и всё изменилось. С тех пор и она сама стала другой, будто прежнюю меланхоличную девушку из Хайленд принял в свою чёрную бездну океан, а на волю выпустил другого человека. Амелия прекрасно помнила тот день. А ещё она помнила, что именно обещала своему отцу – никогда не оборачиваться назад. Однако так же тяжело было исполнить обещание, как и решиться на смертельный прыжок.
– Такова судьба была, значит. И ваш корабль неспроста стоял в тот день в бухте, – задумчиво произнесла Амелия. – Жаль, что «Полярис» остался на берегу.
– Нет, не остался. Чтобы сбить со следа королевских ищеек и дать Георгу ложную надежду, недалеко от Кэмпбелтауна пришлось его… потопить.
Это неожиданное признание стало для неё ужасной новостью. Амелия прижала к груди руку и устремила взгляд на восток, туда, где остались берега Гебридов. Раньше она и подумать не могла, что знакомый пиратский пинас может быть так дорог для неё.
– Люди Альварадо сделали всё, как нужно, – прервал тишину Стерлинг. – Флот Его Величества наткнётся на обломки, и, возможно, вытащит на берег несколько трупов в характерных одеждах… в том числе и мой. Обезображенный и неузнаваемый, но с некоторыми отличительными признаками… Так будет лучше. Так они решат, что с Диомаром, наконец, покончено.
Он говорил об этом непринуждённо и буднично, без всякой тени сожаления.
Амелия хотела было посочувствовать о потере судна, однако, вместо утешительных слов, с её губ сорвался иной вопрос:
– А что за… трупы, о которых шла речь? Те, что остались там для отвода глаз?
