Долго испытывать удачу было опасно, Амелия намеревалась поскорее убраться из чужого кабинета, но не сумела пересилить себя и заглянула в записную книжку, попавшуюся ей на глаза. Почерк был знакомый. Писал Томас, разумеется, и как всегда ровно, чётко, слегка размашисто, но по-мужски абсолютно очаровательно. Амелия тут же вспомнила непривлекательный почерк Диомара и хмыкнула.
Перелистнув несколько страниц, девушка бегло прочла от ранних записей до последних:
«Всё ещё мечтаешь обрести голос? Словно руку протяни и возьми – и он твой? В чём вообще смысл мечтать, когда ты лежишь, недвижим, на постели, и всё, на что ты горазд – стонать от боли?»
«Если бы он действительно обо мне беспокоился, если бы не смотрел на меня с едва скрытым презрением каждый раз, стоит мне войти в комнату, возможно, я бы поверил, что со времени болезни ничего не изменилось. Но это не так. Ничто уже не будет прежним».
«Меня тянет в море, и я не знаю, чего желаю больше: уплыть за горизонт или просто утопиться!»
«Узнав о кончине отца, я спросил себя: насколько это ужасно – не ощущать печали? А ведь он был прав, обзывая меня мстительным подонком. Моё сердце не откликается, а разум скрыт в тумане, как и далёкие берега Гаити. Я стал тем, кем видел меня собственный отец».
«Всё в этом мире сводится к деньгам и золоту. Золото и банкноты – вот истинное человеческое счастье! Мысли об этом мне столь омерзительны, что просто тошнит! Но не правда ли то, что за деньги и золото ты можешь купить что угодно и кого угодно? И если моё собственное счастье зависит от очередной богатой девицы, отступать я не собираюсь».
«Я снова видел её в библиотеке: она восседала на подоконнике с грацией королевы, с книгой в руках. Длинные волосы, аккуратно причёсанные и распущенные по спине – как всегда очаровательны; и её любимое домашнее платье из голубого муслина – словно вода в озере Сеэнн на западе острова… Я вижу её, но не могу поговорить, а она меня не замечает, будто я пустое место, и от этого как камень на сердце».
Последняя запись поразила Амелию до глубины души, и она удивилась тому, какой отклик в ней вызвали эти строки. Он писал о ней, и то было бесспорно. После всего прочитанного Амелия ощутила укол совести, ей вдруг стало подетски стыдно. Однако же, пролистав до последней страницы, она прочла:
«Всё происходит, как я того желал, я – хозяин и господин положения. Многие годы попыток и неудач закалили меня, и теперь я почти достиг цели. Так откуда эти сомнения? Откуда во мне эта неуверенность? Не из-за неё ли? Теперь я не боюсь, если в конце ничего не получится. Мне страшно, если мне это всётаки удастся…»
