Всю вторую половину дня они провели в постели, любя друг друга так нежно и осторожно, будто боялись что-то разбить. Обдавая кожу теплым дыханием, он целовал ее стройные ноги, ямочку под коленом, плавный изгиб живота, полную грудь... Медленный танец в нарочито сдержанном ритме под вздохи наслаждения, рвущиеся из самых потаенных глубин. Любовь Андреу разливалась по ней подобно морским волнам, душа растворялась в теле, и тело с душой были — одно.
Небо затянулось свинцовым покрывалом, а потом пошел дождь. Невиданных размеров градины бились в оконные стекла, создавая удивительный контраст с тонким теплом тлеющих в камине дров и уютной тишиной в комнате, где полнота чувств сделала слова ненужными.
Когда Аврора и Андреу наконец отправились ужинать, луна сияла на чисто вымытом ночном небосводе. По земле расстилался узор из ледяных цветов, переливающихся на асфальте и газонах. Городские пробки рассосались от непогоды — на улицах вообще почти не осталось машин.
Такси поднялось по серпантину и высадило их у подножия горы Монтсеррат. Водитель обещал приехать за ними сюда же через три часа. Они сели в фуникулер и десять минут парили над бездной, пока не достигли 3160 метров над уровнем моря. Наверху их ждали яркие, близкие звезды и невероятная панорама Боготы, от которой захватывало дух. Андреу забронировал столик в ресторане с лучшими видами на город, но перед ужином он хотел кое-что сказать Авроре. Они остановились в дверях храма Монтсеррат.
Он изложил свои планы так, будто они их уже сто раз обсуждали. К концу года он покинет дом на авениде Пирсон и поселится в отеле. Команда адвокатов будет контролировать и консультировать его на каждом шагу. Он уверен в своих чувствах и не намерен терять время в браке, не просто действующем на нервы, но, прямо скажем, невыносимом. Он не может больше жить вдали от Авроры, но надо все организовать с умом. Их долг — разорвать проклятую цепь событий, некогда помешавшую счастью Жоана и Соледад, а теперь протянувшуюся и в будущее, к ним.
Авроре не надо ни о чем беспокоиться, сказал он. Он позаботится о ней. И о ее дочери тоже. Спохватившись, что до сих пор не спросил мнение Авроры, он извинился и заключил ее в объятия перед распятым Христом, которому была посвящена гора.
— Я собираюсь сделать то, чего никогда прежде не делал, и, как никогда, я уверен в том, что чувствую, говорю и делаю.
Он посмотрел ей в глаза, и светлый луч любви накрепко спаял их взгляды.
— Аврора Вильямари, хочешь провести со мной всю оставшуюся жизнь?
— Да, хочу.
— Хочешь, чтобы я состарился на твоих глазах, хочешь быть рядом бессонными ночами, проявлять снисхождение к моим приступам замкнутости и раздражительности, делить мои печали и радости... помогать мне залечивать раны прошлого, играть для меня сонаты отца, которых я никогда не слышал, скорбеть со мной о нем, чего до тебя я не делал, забывать мои проступки и прощать то, что я не лучше, чем я есть?
— Да, хочу.
— Хочешь учить меня смотреть на мою жизнь твоими глазами и учиться у меня смотреть на твою — моими?
— Да, хочу.
— Аврора... я тебе не обещаю безоблачного счастья каждый божий день — пообещав такое, я бы обманул тебя. Обещаю я другое: вдвоем мы сможем день за днем это счастье строить, исправляя наши ошибки, извлекая из них уроки и шаг за шагом поднимаясь к вершинам.
— Но ты понимаешь, что это будет нелегко? — перебила она. — Не хочется мне подливать ложку дегтя, и все же... Сначала нам следует преодолеть ближайшие препятствия — вероятно, обиду и разочарование наших супругов. — В первую очередь она подразумевала, конечно, своего мужа. — Возможно, нас доведет до отчаяния то, что все обернется не так, как мы планировали, и надо менять маршрут, хотя и не конечную цель. Ты готов ко всему этому?
— А ты готова?
— Я же ответила тебе на все вопросы «да, хочу». Но... сможем ли мы?
— Первый шаг к возможности — это желание, моя ненаглядная. В других ситуациях, куда более... скажем так, тривиальных, я убедился в этом на своем опыте, и не раз. Я хотел из мальчика на побегушках сделаться предпринимателем, и у меня получилось. Хотя цена оказалась высока — помимо прочего, отречение от любви. — Он смущенно опустил голову. — Я был другим человеком, корыстным и расчетливым. Пропащий был совсем... пока не встретился с тобой. Ты меня спасла.
— Ни от чего я тебя не спасала. Это отец тебя спас, ценой своей жизни. Они спасли нас, Андреу.
Аврора подумала, что вот сейчас они переступают самый важный рубеж, изменяют то, что казалось предначертанным судьбой. Осталось только проверить ее страшное подозрение, которое, если оправдается, разобьет их мечты вдребезги. Как бы она ни гнала прочь тревогу, правда — если это правда — рано или поздно обернется катастрофой.
— Ты что-то притихла.
— Боюсь я...
— Боишься? Чего же?
— Что мы не сможем, Андреу. Не сможем...
— А знаешь, для чего существуют страхи? Для того, чтобы их преодолевать. — Андреу обнял ее, и Аврора прильнула к его широкой груди. — Не переживай. Мы со всем справимся, слышишь? Со всем!
