Я еду и слушаю объявления. Я не люблю автобусы, в которых не говорят про остановки. Это невежливо с их стороны. Я тогда обижаюсь и всю дорогу разговариваю с мамой или папой, чтобы автобус меня услышал и включился. Но этот автобус хорошо воспитан. Я дожидаюсь «Театральной» остановки, мы с мамой выпрыгиваем из автобуса и идём в театр. Только долго идём. Так что потом, в театре, нам неохота подниматься по лестнице, и мы ждём лифт.
Он тоже попался вежливый.
– Первый этаж, – говорит лифт, и двери открываются.
Мы заходим.
– А нам на какой? – спрашиваю маму и вытягиваю руку вперёд.
– На третий, – задумчиво отвечает мама, берёт мою руку и подводит её к кнопкам. – Смотри, тут цифры, как обычно, по-арабски: 1, 2, 3…
Я трогаю:
– Ну да, как мои магниты.
Ничего особенного. Я же знаю цифры! У меня вместе с буквами-магнитами есть и цифры-магниты.
А мама продолжает:
– А под цифрами точки – видишь? Это тоже цифры. Просто написаны по-другому.
Я трогаю, но не понимаю. Наверное, мама задумалась и ошиблась.
– Нет, мам, это не цифры, а какие-то пупырышки, – говорю я.
И нажимаю на кнопку «три».
Мы с мамой лежим на подушках и слушаем арфу. Сегодня концерт в маленьком зале. Таком маленьком, что я весь его по стенам обошла. Не то что в филармонии, куда мы с дедушкой ходим. Там залы большущие, и со всех сторон что-то шуршит, скрипит, бормочет. Так что музыка от этих звуков улетает куда-то под потолок. А здесь только один арфин звук – он отдаётся даже в подушках. Я одним ухом слушаю арфу, а другим – подушку. И песня арфы как будто во мне. Забралась ко мне в живот и щекотится. Красивая. Как наша песня про овсянку.
После концерта мы с мамой подходим потрогать арфу. Она изогнутая и вся в длиннющих струнах. Мама говорит, что арфа похожа на огромную птицу с тонкими перьями. Вот интересно, есть такие?
– А давай зайдём в библиотеку и посмотрим? – предлагает мама. – Тут недалеко.
– А что, там держат птиц? – удивляюсь я.
– Нет, там держат специальные книги, – отвечает мама. – Ты как, не устала?
– Нет! – говорю и машу руками. – Смотри, какие у меня бодрые крылья!
Я люблю читать книжки. У меня их целых две полки. На одной стоят бумажные книжки. Они все похожи друг на друга – гладкие и с тонкими страницами. Мне их мама на ночь читает. А днём я слушаю книжки на дисках. Они стоят на второй полке. Они все квадратные, но на каждом диске своя наклейка. На «Карлсона, который живёт на крыше» мы с дедушкой прилепили домик, в котором он живёт, на «Аленький цветочек» – цветочек, а на «38 попугаев» – слона, ведь там есть Слонёнок. Мы с дедушкой пометили каждый диск, и я по наклейкам никогда их не путаю. Беру, какой захочу, вставляю в магнитофон, нажимаю кнопку и слушаю. Интересно, а в библиотеке какие книжки про птиц? Бумажные или дисковые?
Мама просит меня посидеть в кресле и уходит. А потом с кем-то возвращается.
– Та-ак, кто это к нам пришёл? – спрашивает меня незнакомая тётенька. И широко улыбается. Я слышу.
– Я пришла, – говорю. – И мама.
А она ещё больше улыбается:
– Меня зовут Наталья Семёновна. Я здесь со всеми книжки читаю. Ты уже читала Бианки? Это такой писатель был.
– Нет, – говорю.
– Вот и хорошо, – говорит Наталья Семёновна. – Пойдёмте в наш читательский домик.
Мы с мамой идём за Натальей Семёновной и правда приходим к домику. Ничего себе! Дом в доме. Целый домик в доме библиотеки. Я обхожу его: у домика три окошка и одна дверь.
– Заходите и усаживайтесь! – командует Наталья Семёновна.
Мы заходим внутрь и попадаем в маленькую комнату. В ней диван и стол с магнитофоном. Наталья Семёновна включает диск, и мы все вместе слушаем Бианки. У него птицы такие спорщики! Спорят, какой нос самый лучший. А потом Наталья Семёновна говорит:
– Та-ак, а теперь посмотрим картинки.
Она кладёт передо мной коробку.
– Открывай.
Я достаю картонку, обтянутую тканью. А на этой ткани – кусочки другой ткани.
– Что это?
– Это два брата-кулика, помнишь?
Наталья Семёновна берёт мои пальцы и проводит по птицам. Одна высокая, а другая поменьше. Я вижу их лапки и головы, трогаю пёрышки и длинные тонкие носы: один загнут вверх, а другой вниз.
– Как в книжке!
– Всё правильно. Это же картинка к книжке. А теперь доставай другую. Та-ак… Кто это?
Ух, большая какая птица! Лапки резиновые. Шея длинная, а на шее мешок. Ой, с карманом! И в нём что-то лежит!
– Это пеликан-мешконос рыбу отложил! – кричу. – Про запас!
– Та-ак, – подтверждает Наталья Семёновна.
А рыбка крошечная, но ловкая – сразу спряталась в мой кулак.
– Всё, теперь её пеликан не съест!
– А тут кто сидит на дереве?
Я смотрю: просто нос, просто голова, просто хвост, просто перья.
– Не знаю…
– Как-то странно он сидит, – говорит мама.
И правда, странно. Лапами в дерево и клювом в дерево.
– А! – Я поняла. – Это тот дятел долбит.
– Молодец, – хвалит Наталья Семёновна.
Мы с ней долго-долго рассматриваем всех птиц. Жалко только, что такой огромной птицы, как арфа, в этой книжке нет. Наверное, птица-арфа просто не любит спорить.
Дома папа и дедушка спрашивают:
– Ну, что ты там делала, в библиотеке?
– Птиц смотрела, – рассказываю. – Они спорили, чей нос лучше.