В консерватории Дмитрий обучался сразу на двух отделениях: фортепиано и композиции. И долго не мог решить: быть ли ему в будущем пианистом или композитором. Он был очень строг к себе – и, разочаровываясь в очередном творении, без сожаления уничтожал партитуры.
«Без творческих поисков нет подлинного искусства».
К счастью, свою дипломную работу – Первую симфонию, над которой трудился три года, – он все-таки завершил. Ее премьера состоялась в Ленинградской филармонии в 1926 году. Успех был грандиозным! Даже сам Шостакович остался доволен:
«Симфония вчера прошла очень удачно. Я выходил кланяться пять раз».
Через год молодой композитор представил свое сочинение на I Международном конкурсе пианистов имени Шопена в Варшаве – и очень скоро его Первую симфонию стали исполнять в Америке и Европе.
Всё изменилось в 1936 году. Глава государства, Иосиф Сталин, посмотрел оперу Шостаковича «Катерина Измайлова» (написанную по произведению Лескова «Леди Макбет Мценского уезда»). Постановка уже имела успех у московской, ленинградской, а также европейской и американской публики. Но, выходя из зала после спектакля, вождь обронил:
– Сумбур вместо музыки.
Эта фраза всё перечеркнула: Шостакович стал опальным композитором.
Восстановить свою репутацию ему удалось только через год – когда состоялась премьера его Пятой симфонии. Сталин назвал эту вещь «образцом соцреализма» и «деловым творческим ответом советского художника на конструктивную критику».
Но, пожалуй, самой грандиозной стала Седьмая симфония, известная также как «Ленинградская». Композитор сочинял её в первые месяцы войны и закончил в конце 1941 года. В блокадном Ленинграде она прозвучала в августе 1942 года. Её трансляцию по радио слушала вся страна – и очень скоро она стала известна всему миру.
Уже после окончания Великой Отечественной, в 1948 году, Шостакович вновь впал в немилость. Его, а также композиторов Сергея Прокофьева и Арама Хачатуряна, обвинили в декадентстве и формализме. Все произведения оказались под запретом. Через год запрет сняли, но в полном объёме сочинения Шостаковича вернулись в репертуары театров только в 1960-е годы. Анна Ахматова тогда подарила ему свою книгу с посвящением: «Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу, в чью эпоху я живу на земле».
Пианист-виртуоз, гениально исполнявший сложнейшие произведения, Святослав Рихтер был щедро одарён природой. Но едва ли он стал бы великим исполнителем, если бы не абсолютная самоотдача, полное погружение в мир искусства.
Он появился на свет в Житомире. Сейчас это Украина, но тогда территория входила в состав Российской империи. Через год Рихтеры переехали в Одессу. Отец, обрусевший немец Теофил Данилович Рихтер, был талантливым пианистом и композитором, преподавал в Одесской консерватории. Мама, Анна Павловна Москалёва, была потомственной дворянкой. Семья была творческой в самом широком смысле: несмотря на суровые годы Гражданской войны, в доме постоянно устраивались музыкальные вечера, ставились спектакли, проводились маскарады. Мамина сестра, тётя Тамара, передала мальчику любовь к живописи, которую он пронесёт через всю жизнь.
«Вокруг был голод и нищета, а у меня всегда был день рождения», – вспоминал пианист.
Светик (так называли Святослава в детстве) был ещё совсем маленьким, когда тёплым летним вечером отец играл на фортепиано Шуберта. Мальчик внимательно слушал – и в какой-то момент в нём будто всё перевернулось: музыка зазвучала внутри. Это волшебное чувство появилось внезапно – и сохранилось навсегда.
Именно Теофил Данилович помог сыну освоить основы «музыкальной азбуки», а также водил его в Оперный театр, который производил на маленького Славу очень сильное впечатление. Впрочем, музыка была с ним повсюду: в пении птиц и шелесте листьев, в шуме городских улиц и в звучании имён. Позже пианист полушутя заявлял, что своим успехом он обязан… красивой мелодике собственного имени: «Святослав Рихтер».
Слава учился музыке, но в основном самостоятельно. Брал ноты, которые имелись в доме, и играл с листа. И настолько преуспел, что в 15 лет стал концертмейстером в Одесском доме моряка. В 19 лет Рихтер дал первый сольный концерт, и ему предложили стать аккомпаниатором в Одесском оперном театре.
«Необходима вера в сочинение, полное доверие к тому, что сочинение выражает и как оно написано. Без веры в сочинение нельзя хорошо сыграть его».
А вот получить классическое музыкальное образование он решился лишь в 22 года: невероятно поздно по привычным меркам. Но гениальный самоучка всю жизнь ломал шаблоны.
