Автор опер «Борис Годунов» и «Хованщина» был очень популярен в ХХ веке. А вот современники его не особо жаловали: ведь Модест Мусоргский не желал в угоду моде подражать образцам европейской классики. Он стремился создать самобытное искусство, пропитанное национальным колоритом.
Модест Петрович появился на свет в селе Карево Псковской губернии в родовом поместье отца, потомка старинного княжеского рода. Детство его было вольным и счастливым. Мальчик ни в чём не нуждался, был окружён заботой и любовью. Мама, Юлия Ивановна, души в нём не чаяла, снисходительно относилась к мальчишеским шалостям и даже позволяла играть с дворовыми детьми, что для «сына старинной русской семьи» в XIX веке было не совсем обычно.
Матушка первой заметила музыкальные способности ребёнка, стала учить его игре на фортепиано, а когда мальчик освоил азы, наняла для него педагога.
Музыка Модеста зачаровывала. Однако он был не особенно прилежным учеником и порой сбегал с занятий к няне – послушать русские сказки. Фольклор сильно впечатлял мальчика. Яга и Кащей, бесстрашные богатыри и прекрасные царевны, волшебные существа, диковинные птицы: яркие образы оживали в его воображении, рождая удивительные фантазии.
«Это ознакомление с духом русской народной жизни было главным импульсом моих музыкальных импровизаций до начала ознакомления ещё с самыми элементарными правилами игры на фортепиано», – вспоминал, уже будучи взрослым, Модест Петрович.
Родители одобряли занятия музыкой – но не думали, что она станет для их сына делом всей жизни. В 13 лет Модест написал первую пьесу для фортепиано, чем немало порадовал отца. Однако тот видел сына военным и записал его в Николаевское кавалерийское училище. Там юного Мусоргского любили и преподаватели, и товарищи, да и учился он усердно. Но в сердце его была только музыка.
Училище он окончил в 1856 году и был определён в Преображенский полк, где, впрочем, прослужил недолго. Вскоре юный офицер познакомился с композиторами Александром Бородиным, Николаем Римским-Корсаковым и другими, стал вместе с ними посещать кружок «Могучая кучка».
Объединяла молодых людей не только любовь к музыке. Они стремились сделать искусство понятным каждому. Изучали фольклор, использовали в композициях народные мотивы. Именитые критики давали их сочинениям не очень-то лестные рецензии. Зато простые люди и студенты были в полном восторге!
«Какой обширный, богатый мир искусство, если целью взят человек!»
Мусоргский с радостью погрузился в эту новую, удивительную жизнь. И объявил, что уйдёт из армии:
– Соединить военную службу с искусством – дело мудрёное.
Он много сочинял, но поначалу – ничего по-настоящему серьёзного. Его товарищ по кружку, композитор Цезарь Кюи, как-то в шутку заметил:
– Вероятно, Модест полдня думает об том, что он будет делать завтра, а остальную половину об том, что он делал вчера.
К слову, сам Кюи успешно совмещал музыку и карьеру военного инженера, а со временем дослужился до чина инженера-генерала. Но у Мусоргского душа к военному делу никогда не лежала. А в музыке он следовал пушкинскому принципу: «Служенье муз не терпит суеты».
В начале 1860-х Модест Петрович работает над вокальным циклом из семи пьес «Детская». Эти произведения сделали композитора известным не только в России, но и в Европе. А ещё Мусоргский пишет оперу «Борис Годунов». Именно это сочинение принесёт композитору мировую известность. Работу над этой оперой он завершил в 1869 году и сразу же передал рукопись в Дирекцию Императорских театров. Однако «Годунова» ставить не спешили.
– В этом году ничего нового давать не будем! – категорично заявили Мусоргскому в дирекции.
Не поставили оперу и через полгода, и через год. Лишь в 1874 году она впервые прозвучала со сцены. Критик и литератор Владимир Стасов назвал эту вещь «великим торжеством Мусоргского»:
«Старики и рутинисты дулись и сердились (это тоже торжество!); педанты консерватории и критики протестовали с пеной у рта. Но зато молодое поколение ликовало и сразу подняло Мусоргского на щитах».
А главное – билеты раскупались невероятно быстро: вот он, истинный народный успех! Воодушевлённый композитор критиков не слушал и принялся за новые сочинения.
«Прошло время писаний на досуге: всего себя подай людям – вот что теперь надо в искусстве».
В тот же год он создал цикл «Картинки с выставки», посвящённый памяти своего друга, архитектора и художника Виктора Гартмана. Если Мусоргский был одним из родоначальников национальной музыки, то Гартмана называют основоположником «русского стиля» в архитектуре. Рисунки Гартмана вдохновили композитора на создание цикла фортепианных пьес. Художественные образы моментально превращались в музыкальные импровизации:
– Звуки и мысль в воздухе повисли, глотаю и объедаюсь, едва успеваю царапать на бумаге, – признавался Модест Стасову.
