Все более увлеченный музыкой, Бедржих принимает решение оставить гимназию, что привело к серьезному конфликту с отцом. Когда отец после Пасхи 1840 года приехал в Прагу и от директора гимназии узнал о намерениях сына, он дал ему «увесистый подзатыльник. Первый и последний подарок такого рода, который я получил от отца за всю свою жизнь». Проявив упорное нежелание принимать участие в отцовских делах, Бедржих получил от отца последний шанс закончить школьное образование. Решающим здесь оказалось заступничество двоюродного брата Бедржиха, доктора Франца Йозефа Сметаны, который был на 23 года старше его. Франц Йозеф Сметана служил в Пльзене преподавателем гимназии той же самой католической конгрегации, которой принадлежала йиглавская гимназия, где раньше учился Бедржих, и был известным историком и естествоиспытателем. Этот высокообразованный человек и большой любитель искусств не только дал Бедржиху стимул к учебе, но и ввел его в буржуазное общество города. Музыкальная одаренность и виртуозное фортепианное мастерство юного музыканта вскоре открыли ему двери желанных салонов, где он исполнял и собственные произведения. Среди этих произведений были струнный квартет, несколько полек, а также несколько более претенциозных экспромтов, но в целом это была обычная музыка, сочиненная без теоретических профессиональных знаний, «в полном неведении духовного музыкального образования».
Музыка занимала все более важное положение в его жизни, и он твердо решил по окончании гимназии стать профессиональным музыкантом. «С Божьей помощью и милостью я когда-нибудь стану Листом в технике и Моцартом в композиции», — писал он в дневнике в начале 1843 года. Отец не разделял его честолюбивых и романтических планов, тем более, что по причине финансовых трудностей он был вынужден продать имение и вновь начал все сначала, взяв в аренду пивоварню в Ламберке к северу от Праги. Опасаясь за неясное будущее сына, он уступил желаниям Бедржиха лишь спустя длительное время, но в дорогу он смог дать ему только двадцать гульденов. В октябре 1843 года в Праге Бедржиха ожидало первое разочарование: ему было отказано в приеме в консерваторию ввиду того, что он уже перешагнул возрастной предел, установленный для абитуриентов. Второе разочарование состояло в том, что скромные доходы от уроков игры на фортепиано не могли обеспечить средств, достаточных для жизни. О своем нищенском существовании он писал так: «Я питался в гостинице, пока были деньги, стоило это 21 крону в день. Очень часто я ложился спать голодным. Как-то раз мне пришлось в течение трех дней довольствоваться маленькой чашкой кофе с булочкой утром, а потом весь день я не ел больше ничего. Я жил уже два месяца в Праге, и у меня еще не было пианино». Ангелом-спасителем явилась пани Анна Коларжова, мать «его дикой Кати», которая, однажды случайно встретив его, поняла, сколь серьезно положение. Еще находясь в Пльзене, Бедржих имел возможность увидеться с Кати, которая к тому времени стала взрослой молодой дамой и прекрасной пианисткой. Будучи восприимчивым к женской прелести, он вскоре воспламенился страстной любовью к подруге детских игр, о чем можно судить по записи в дневнике: «Это Катержина, Кати, виртуозная пианистка, пленяет меня своим искусством, пожалуй, не менее, чем своей любовью, она есть и будет». Однако эта романтическая симпатия вначале не находила должного отклика у безжалостной возлюбленной, виной чему была, по всей видимости, его неброская внешность. Тщедушный, ростом всего лишь 160 сантиметров, он был близорук еще со школьных времен и носил очки в простой проволочной оправе. Таким образом, его внешность действительно была малособлазнительной. Тем больше должны были быть его счастье и благодарность пани Коларжовой, когда при ее посредничестве он был принят учеником в известную музыкальную школу Йозефа Прокша. Прокш с тринадцати лет был слепым, что не помешало ему мгновенно распознать выдающийся талант своего ученика, которому он дал не только музыкальное образование, но и определил его дальнейшее творческое развитие как продуктивного художника. При этом он строил обучение не только на основе классических традиций, но и включал в программу произведения современных композиторов — Шумана, Шопена и Листа.
В соответствии с педагогическим принципом Прокша, согласно которому «лишь человек в целом воплощает и представляет художественную идею», образование молодого Сметаны не ограничивалось односторонним обучением виртуозной технике. Ему представилась возможность получить широкое многостороннее музыкальное образование, которое в дальнейшем позволило создать свой собственный стиль на основе синтеза классицизма и романтизма.
