— Ты все объяснил тогда, — помотал головой Исин. Он не желал выслушивать оправдания. Ведь достаточно того, что Сухо отказался от них. Так просто взял и предпочел друзей карьере, постаравшись убедить и Сехуна, и Лухана, что те не в праве любить друг друга.
— Все не так, — на грани слышимости возразил Чунмен, мучаясь из-за невозможности выразить все, что было у него на душе. — Я лишь пытался уберечь их от того, что на них могло обрушиться.
— Ты не мог знать этого! — вскрикнул Син, выпутываясь из рук Сухо.
— Поверь, я прекрасно знал, — возразил старший, — Еще тогда, шесть лет назад.
— Что? — Исин непонимающе поднял взгляд на молодого человека, наконец, вглядываясь в печальные, но такие родные глаза. Дрожь пробежала по телу — столько отчаяния в них было.
— Шесть лет назад, — Сухо сглотнул, собираясь с мыслями. Неужели он найдет в себе силы, наконец, сказать то, о чем умалчивал так долго? Поверить сложно: целых шесть лет молчания, которое грызло его, словно желая морально уничтожить. — Ким Тэ Хо поставил передо мной условие: он оставит тебя в покое взамен на мое молчание о чувствах к тебе. Как я мог не подчиниться, когда он грозился превратить твою жизнь в Ад? Он угрожал, что опустит тебя на самое дно и заставит жалеть о том, что ты вообще связался со мной. Неужели ты думаешь, что я мог допустить это? Я поклялся, что никому и словом не обмолвлюсь, что… я люблю тебя.
Он выдохнул последние слова и почувствовал, как страх, держащий его все это время, отпускает. Больше ничего не могло сковать его, потому что все кончено: и он, и Исин свободны. Теперь Чунмен уверен, что никакой Тэ Хо не достанет младшего и не посмеет мешать его жизни. Вот только…
Он снова боялся, что удивленный взгляд Исина сменится презрением и ненавистью.
Я не вынесу…
— Извини, — прошептал старший, отпуская шатена и отходя на несколько шагов. Он отвел взгляд, уже приготовившись, но внезапное прикосновение к щеке заставило его вздрогнуть. Исин смотрел мягко и с толикой сожаления, холодными пальцами порхая по его коже.
— Вот почему я не хотел оставлять тебя, — сглатывая, произнес Чжан, — Ты всегда делаешь глупости, стоит мне отойти хотя бы на шаг. Глупый. Глупый, глупый Ким Чунмен. Кто просил тебя оберегать меня от тебя самого? Если бы ты сразу все рассказал мне шесть лет назад, уверен, ты бы понял Лу и Се.
— Но…
— Ты бы понял, что держаться на расстоянии двум влюбленным подобно гибели. И уже никакие препятствия не смогут их остановить. Хань понял это быстрее тебя, Чунмена.
— Двум…
— Да, — улыбнулся Исин, опуская голову на плечо Сухо и с наслаждением ощущая его близость, прошептал: — Я люблю тебя, Мён-а.
Ошибки преследуют нас годами. Из-за них отпускать страхи безумно сложно. Но стоит попытаться и… Чунмен облегченно выдыхает, чувствуя, как Исин прикасается к его щеке губами, стирая скатывающуюся слезу. Кошмар, преследующий его много лет, растворяется в тихом шепоте человека, которого он любит всю свою жизнь.
***
— Как давно он не приходит в себя? — вопрос заставляет Лухана прикусить губу, нарочно сделать себе больно, чтобы не позволить слезам вновь беспрепятственно скатываться по впалым щекам. Он берет себя в руки и охрипшим от долгого молчания голосом отвечает Сухо:
— Больше месяца.
Чунмену до того трудно смотреть на бессознательное тело макнэ, что он закрывает лицо ладонями и тяжело выдыхает, коря себя за то, что он был слишком далеко от Сехуна, чтобы помочь ему. После того, как он решил покончить с карьерой актера и певца, переезд в Америку казался самой лучшей идеей из всех возможных, чтобы попытаться не думать о ссоре с Исином. Забывшись новыми хлопотами, он совершенно упустил из вида случившееся, потому узнал обо всем слишком поздно.
— Никогда себе не прощу этого, — горько усмехнулся он. — Если бы я не решил тебя переубедить, то сейчас, возможно, все не зашло бы так далеко.
— Ты не виноват, — Лу помотал головой, поправляя на Се одеяло и мимолетно целуя того в бледную щеку. Он нежно провел пальцами по заледеневшей руке младшего и опустился перед кроватью на колени, принимаясь теплым дыханием согревать белые пальцы Сехуна.
— Нет, Хани, это полностью моя вина. И я даже не смею находиться теперь здесь…
— Перестань, — перебил его Лу, отвлекаясь от своего занятия. — Дело во мне. Это я всегда сомневался, за что и поплатился. И заставил заплатить Сехуна.
— Мы с тобой одинаковые дураки, — усмехнулся Ким. — Никогда не думаем прежде, чем сделать, а последствия разгребаем очень долго.
— Верно, — печально улыбнулся Лу. — Одинаковые дураки.
— Если вам двоим станет легче от самобичевания, можете пойти и предаться воспоминаниям под чашечку кофе, — пробурчал Исин, втаскивая в палату пакеты с едой. — Лухан, если ты снова откажешься от еды, я закрою тебя в комнате и не пущу к Сехуну, пока не вернешь свой нормальный вес. Не думаю, что Се будет рад увидеть ходячий скелет, когда проснется.
— Полностью согласен, — дверь в палату снова открылась, и на пороге появился Бэкхен. — Я еле-еле впихнул в него яблоко сегодня утром. Хань, это не дело.
— Я просто не хочу есть, — пожал плечами Лу.