— Что «но»? — в десятый раз спросил жрец.
— Дарел, ни ты, ни я ничего не смыслим в компьютерах и во взломах счетов и баз данных, тем более армейских. Мы не можем с тобой быть уверены, что у него получится, и что его потом не поймают! — настаивал Нил. — Я бы не хотел, чтобы костоломы из РСР его поймали, переломали бы ему все кости, он сдал бы нас, а мы до конца своих дней влачили бы жалкое существование в какой-нибудь ужасной тюрьме! В одной из этих страшных тюрем, о которых только шепотом и рассказывают! Там же света не видно! Морят голодом и не дают помыться! Каменные мешки! Антисанитария!!!
— Этот хакер стоит доверия, — постарался успокоить друга Дарел. — А про ужасы тайных тюрем… Друг мой, да ты начитался исторических хроник или же фэнтезийных романов. Таких просто нет! Ты мне описываешь тайные узилища времен прежних династий. Сейчас предпочитают казнить за измену, а если государственный преступник может пригодиться в будущем, то его содержат в тюрьме РСР. Из нее, конечно, выбраться невозможно, но местоположение ее нам более чем известно! И поверь мне на слово, условия там вполне приемлемые — кормят нормально, крыс и тараканов почти нет.
— Не знаю… Как-то мне не по себе. Я не хочу, чтобы все провалилось из-за этого перевода денег с зарплатных счетов солдат и офицеров на счета Талинды, — Нил вновь покачал головой, поджал губы. — Мы уже близко к цели, а тут эта махинация… Нет, я могу понять все наши другие этапы, где надо было действовать через СМИ или через наших союзников, но это слишком сложная компьютерная авантюра.
— Не говори глупости, Нил! — раздраженно вскрикнул Дарел. — Это привлечет на нашу сторону много недовольных, или заставит их выжидать, пока не закончится наша борьба! Неужели ты не понимаешь? Мы не просто лишаем заработка солдат и офицеров, их деньги оказываются на счетах королевы?! Это же будет скандал.
— Но, Дарел, их же вернут, — приподнял брови и поджал губы Нил.
— Конечно, их вернут, но кого это уже будет волновать? — воскликнул Дарел. — На всеобщей волне недовольства королевой, мятежей и угрозы того, что коренных жителей сживут со свету, никто и не запомнит, что деньги вернули! Понимаешь? Нам надо поднять волну негодования, чтобы все считали Талинду не только кровавым узурпатором, но и вором! Что она еще и присваивает себе деньги тех, кто служит ей!
— Ну, поболтают они, поболтают, да прекратят, — отмахнулся Нил.
— Нет, ты не дашь им это забыть! — победоносно воскликнул маленький жрец. — Через пару дней после взлома во все центральные газеты поступит информация о присвоении ею денежных средств, как только военные заметят, что их счета не пополнились, а их бухгалтеры и компьютерщики начнут искать деньги! Причем попадет эта информация в газеты от твоего имени, и будут комментарии от Изольды, ваше совместное порицание и возмущение! А после тебя я и преданные нам люди, и жрецы начнем обсуждать это, упоминать грех сей в проповедях, молить богов Света о том, чтобы они простили ей ее жадность! На телевидение созовем круглый стол, где будем это обсуждать! Как так: нашим защитникам, не жалеющим своих жизней и душ, не выплатили зарплату вовремя, да еще и присвоили их деньги! И не хотят возвращать, т. к. полагают, что они плохо справляются со своими обязанностями — допускают слухи и мятежи! Не могут подавить восстания на южном и западном побережье моря Мечты! Вот вам и наказание! — взмахнул рукой Дарел.
— Знаешь, Дарел, — задумчиво проговорил Нил, — я думаю, еще пара подобных выступлений по телевидению, на площадях перед горожанами и в газетах, и Талинда пришлет ко мне убийц. Она меня убьет! Точно тебе говорю — убьет! Лопнет ее терпение! — начал впадать в истерию Нил.
