— Винс, я не прошу обсуждать, я прошу сказать, почему? У меня на этом свете больше никого не осталось, только ты, а ты… в ссылке…
— Это государственная тайна, Пат, — на миг со старого разведчика спала маска, в его голубых глазах показалась немыслимая боль, но потом очередная личина заняла свое место, скрыв истинное лицо генерала.
— Ты не мог предать! — воскликнул парень. — Не мог! Это ложь!
— Пат, я здесь потому, что я верен королю и короне, а не потому что предал. Я выполнил приказ. Я не мог поступить иначе, но я не предавал.
— Я думал, это ссылка — очередная игра, чтоб проникнуть в ряды мятежников или еще что-то… — растерянно пробормотал несостоявшийся родственничек, запуская пятерню в волосы — давно искорененная привычка, вытравленная еще в разведывательной школе.
— Нет, Патрик, нет, — покачал головой Бодлер-Тюрри. — Эта опала настоящая, и я боюсь, что это уже окончательно.
2
Дримс прошел в пахнущий лекарствами и чем-то сладким кабинет Мэйфлауэра. Здесь юный доктор не только осматривал пациентов, но иногда чуть ли не на месте делал несложные операции, благо в соседнем помещении располагались операционный стол и лампа. Как всегда Ривс уселся на кушетку и принялся расшнуровывать ботинок, но на сей раз вопрос Джулиана поставил его в тупик:
— Капитан Дримс, вы знали об этом?
— О чем? — не понял капитан.
— О том, что Лавджой кинул за решетку дочь жреца Карены Иглона Флетчера? Ту сестру милосердия, которую Грегор взял в заложницы во время штурма госпиталя? — молодой доктор развернулся к Ривсу лицом.
«Сет забери болтунов проклятых!» — от всей души пожелал кому-то неизвестному Ривс.
— С чего ты это взял? — спросил он.
— Я сам видел ее в камере. Меня к ней близко не подпустили, но это была Мэй! — зло бросил младший лейтенант. — Я ее узнал, она меня тоже! Почему?
— Ты спрашивал у Лавджоя? — зашел с другой стороны Дримс, надеясь разведать, что медику сказал Лавджой.
— Он меня просто послал, — зло ответил Джулиан и сломал карандаш, что он держал в руках. — Вытолкал взашей! Сказал, что раз она там сидит, значит, так надо.
— Понятно, — вздохнул Дримс. Лавджой просто решил, что он не собирается сообщать главврачу о том, что его, единственного нормального медика в Миранде, невеста — предательница. Правильно решил. Кто ж захочет стать причиной того, что осажденный город останется вообще без толковых медиков?!
— Почему она там, капитан Дримс? Прошу сказать мне, — Джулиан в упор смотрел на своего пациента. Больше всего данная просьба смахивала на требование… Ладно, проглотим…
— Ну… — Дримс старательно подбирал слова. — Мне показалось подозрительным, что жрец Сета не убил ее, а бросил в подвале у запертой двери. Я решил направиться к ней и задать пару вопросов. Вместо ответа… — Дримс собрался с силами. — Вместо ответа мы нашли у нее дома Грегора, распивающего с ней чай. Мэй попыталась убить нас и удрать вместе с Грегором, она очень хорошо дерется, но у нее не получилось удрать. Ее арестовал я, — взял всю ответственность на себя Ривс. — Нам надо, чтобы она рассказала о том, каким образом Грегор сбежал. Может быть, есть другие пути из Миранды. Может быть, есть шанс спасти город.
— Ее допрашивают? — прошептал Джулиан.
— Пытаемся. Она всех нас посылает, а у препаратов истек срок годности, — признался Дримс. — Пока все так. Но нам нужны эти сведения.
— Вы ее пытаете? — ужаснулся Джулиан.
— Нет, — покачал головой Дримс. — Нет… Но я боюсь, что придется… Джулиан, пойми, на кону жизнь всего города и гарнизона!
— А если она не виновата?! — воскликнул Мэйфлауэр.
— Я лично был там. Грегор при мне сбежал, а рана на ноге — ее работа. Потом она призналась, что она на стороне Сета.
— Но ее отец — жрец Карены!
— И, тем не менее, она считает его и Карену предателями. Она замешана по самые уши.
— Я должен с ней поговорить, — твердо заявил медик. — И не смейте мне этого запрещать! Сами говорили, что медик может лекарства легко перепутать.
Ого! А вот такого от милого доброго вьюноши никто не ожидал! И ведь не боится угрожать старшему по званию! Да что там старшему, не боится угрожать грозе всех местных военных, чуть ли не людоеду и откровенной сволочи!
Бедняга Джулиан… Так любить и кого…
— Хорошо, — кивнул Ривс. — Пойдем, я тебя проведу к ней. Но говорить будете через решетку. И клянусь Венерой, ее никто не пытал. Пока.
Они пошли по мрачным замершим улицам Миранды к военной тюрьме, что находилась недалеко от вокзала. Город замер в ожидании своей смерти. Лишь изредка проходили патрули солдат и ополченцев, да небольшие группки горожан, спешащие по своим делам. Где-то хлопал сорванный ставень. Где-то по параллельной улице проезжала телега или проходила лошадь. Из окон первых этажей иногда слышалось звяканье посуды или же детский плач.
С трудом Ривс доплелся до тюрьмы. Нога ужасно разболелась, тем более что перевязку Мэйфлауэр так и не сделал.
Договориться с дежурным оказалось легко — капитана Дримса боялись даже пехотинцы. Дримс на всякий случай решил остаться поблизости от младшего лейтенанта, поэтому ему принесли табурет, который установили недалеко от камеры Мэй.
