Джулиан рванул к решетке на третьей космической скорости.
— Мэй! Мэй! Что с тобой?! — возопил мальчишка.
— Джулиан! — девушка приникла к стальным прутьям, просунув руку между ними. Тьфу, тоже мне принцесса в башне! Мелодрам пересмотрела!
— Мэй, что с тобой? — Джулиан схватил ее руку и поцеловал тонкие изящные пальчики. Ха-ха. Видел бы он, как эти пальчики безжалостно наносили удары самому Дримсу…
— Я не знаю! Не знаю! — воскликнула девица. По ее щекам катились самые настоящие слезы. Ривсу стало противно. — За что они меня так?! За что? Что я сделала?!
— Мне сказали, что ты пособница жрецов Сета, — пробормотал Джулиан севшим голосом.
— О, боги! — воскликнула дочь жреца Карены. — За что?! За что это мне? Лучше бы этот страшный человек убил меня тогда! Это так ужасно! Меня тут держат взаперти… Я не могу даже помыться… Я не вижу солнца… Они… Они мне угрожают… Они требуют от меня какие-то страшные вещи… — вскричала «жертва» произвола властей.
— Мэй, дорогая Мэй, — пролепетал Мэйфлауэр, и Дримс пожалел, что привел его сюда. Мальчишка был по уши влюблен в свою сестричку милосердия, а она разыгрывала перед ним невинную овечку. — Почему они думают, что это ты сделала?
— Не знаю, — прорыдала коварная девица. — Не знаю… Ты должен спасти меня, иначе я тут умру… Они меня замучают… Я их боюсь…
— Почему они так думают? — Мэйфлауэр вновь поцеловал ее руку.
— Они говорят, потому что тот страшный человек должен был меня убить, а не бросить перед дверью в подвал, — прошептала Мэй. — А потом… Потом ко мне заявился тот ужасный капитан… Одноглазый… Он мне такое предложил в обмен на его защиту! Джулиан! Это было так мерзко! Так низко! А мне так страшно одной ночами в пустом доме, но я… я отказала ему… Он разозлился, а на следующий день пришли эти оба капитана, одноглазый и ваш летчик. Они меня арестовали… Джулиан, что мне делать? Освободи меня… Освободи, — она плакала, плакала по-настоящему, и даже Ривс вдруг начал сомневаться в своих воспоминаниях об аресте Мэй. Вдруг он все это придумал, потому что с лестницы упал в ее доме? Не зря же Лэндхоуп периодически у него осведомляется, чем и когда Дримса опять по голове били. Может, амнезия?
— А что с твоими руками? — Джулиан погладил ее сбитые костяшки.
— Я отбивалась… Отбивалась от этого мерзкого капитана, — воскликнула Мэй. Конечно! Ха-ха! На соблазненного караульного она давеча напала. Троих солдат и пятерых ополченцев убила, прежде чем ее смогли поймать!
— Капитан Дримс сказал мне, что когда он пришел тебя арестовать, то ты пила чай с Грегором, тем самым мужчиной, что тебя взял в заложницы, — пролепетал Джулиан.
— Это ложь! Это все ложь! — воскликнула девушка. — Если меня начнут всерьез пытать, я подтвержу что угодно! Я не выдержу… Но заклинаю тебя, не верь им! Не верь! Я не могла убить своего отца!
— Убить отца? — удивился Мэйфлауэр.
— Да! — воскликнула она. — Они ужасные люди, ужасные! Как можно было подумать, что я способна совершить такое — убить моего отца? И что это я их пустила в карантинный флигель! Представляешь? Я их туда пустила и помогла обезоружить охрану? Они на меня все пытаются списать! Наверное, мне надо было согласиться на предложение о… о защите того страшного одноглазого капитана! Пусть я потеряла бы свою честь, но я страдала бы меньше, чем сейчас, оболганная, униженная, заточенная в кандалы! О, боги! За что?! За что мне все это?! — она разрыдалась, ткнувшись лбом в стальные прутья решетки.
— Про смерть твоего отца я ничего не слышал, — вдруг посерьезнел Мэйфлауэр. — И про обвинения в том, что ты пустила толпу в карантинный флигель…
— Они мне ставят это в вину! — с удвоенной силой заплакала Мэй, но младший лейтенант уже отодвинулся от решетки. — Ах, за что? Что я такого страшного совершила в жизни? Джулиан, ты один можешь спасти меня! Только ты! Молю тебя! Спаси меня! Я умру тут… Умру… Они приходят ко мне каждый день… Я отбиваюсь от них, но они мучают меня… Насколько еще у меня хватит сил отбиваться, я просто не знаю… С каждым днем они все наглее и злее… Джулиан, они покушаются на мою честь, они уже не один раз пытались сделать со мной это… Я отбиваюсь, но мои силы уходят… Я не могу больше так!!!
Мэй упала на колени на пол, продолжая сжимать руками прутья решетки. Тело ее била дрожь, в голосе была смертельная тоска, даже не отчаяние, а именно тоска. Казалось еще день-два, и девушка покончит с собой: разобьет голову о стену камеры или перегрызет себе вены…
— Мэй, в обвинении нет ни слова об убийстве твоего отца и о том, что ты способствовала падению охраны карантинного флигеля, — Джулиан сделал шаг от решетки камеры. — Я только что сам видел документы. И твои руки… Если бы ты отбивалась, тебя бы хватали за запястья, у тебя были бы сломаны ногти, на кистях остались бы синяки. У тебя же сбиты костяшки. Ты била. Не важно, нападала ты или защищалась, но ты дралась. Ты мне лжешь.
Мэйфлауэр отступил к противоположной стене коридора. Его мальчишеское лицо посерело, а побелевшие губы были плотно сжаты.
