— Ты мне не веришь? — предприняла последнюю попытку перетянуть на свою сторону медика коварная девица.
— Я знаю капитана Дримса и капитана Лавджоя. Ни один из них не будет нападать на женщину, и уж точно не будет ее шантажировать и запугивать. Следствие же по делу нападения на флигель зашло в тупик. Никто не понимал, как сумели мятежники проникнуть в карантинный флигель, запертый изнутри, где были заперты палаты, куда не могли проникнуть извне без специального пропуска. Никто не понимал, почему охрана открыла дверь. Теперь я понял — это ты попросила тебя впустить, а потом напала на охрану, впустила мятежников, выпустила обезумевших пациентов и уничтожила результаты наших исследований вируса, — Мэйфлауэр смотрел на невесту с невыразимой болью и горечью. По его щекам текли самые настоящие слезы. Он на мгновение закрыл глаза, потом открыл их и нашел в себе силы взглянуть на ту, что была ему дороже жизни. Дороже Розми и всего этого мира. — Мэй, ты переиграла саму себя, — он покачал головой.
В это мгновение Мэй поняла, что проиграла. Он поднялась с пола камеры. Ее пальцы сжались на прутьях решетки, она приблизила лицо к ним, оскалилась и заявила:
— Да и хрен с вами, тварями! Все равно Повелитель захватит этот проклятый городишко! Вам не жить. Я умру, но вы все отправитесь вслед за мной! Жалкие твари.
Еще мгновение Джулиан смотрел на свою любовь. Ривсу очень хотелось его увести прочь, но он понимал, что не должен вмешиваться. Этот разговор принадлежит лишь Мэй и Джулиану.
— Прощай, Мэй. Мне очень жаль, — почти шепотом сказал парень и пошел прочь, гордо распрямив спину. Лицо его превратилось в каменную маску, глаза потухли, а плотно сжатые губы посинели.
— Мэйфлауэр, — позвал было его Дримс, когда парень проходил мимо, — Мэйфлауэр…
— Я все понял, — остановился мальчишка напротив Дримса. — Я видел войну и видел шпионов других стран. Среди них часто бывают женщины. Они ведут себя также. Слишком фальшиво и беззащитно — это всегда действует на нас, мужчин, особенно на розмийских военных, ведь у нас на костях написано: «Защищать слабых», — он судорожно вздохнул. — Вы были правы. Я не могу опротестовывать арест… арест этой особы. С ее отцом погибла надежда Миранды. Прошу прощения, капитан, но я вынужден вернуться в расположение части. Меня еще ждут мои пациенты.
Дримс еще долго смотрел на абсолютно прямую спину удаляющегося младшего лейтенанта. Потом, конечно, Ривс пожалел, что он отпустил парнишку — нога болела все сильнее, а через бинты и серую материю брюк проступили кровавые пятна. Надо было бы дойти вместе с Джулианом, но как его такого задержать?
К вечеру Дримс доскакал до гарнизона, сам в казарме сменил себе бинты, промыв плохо заживающую рану на ноге самогоном, изъятым у обнаглевших по случаю болезни капитана Дримса постовых. Еще раз обругав себя дебилом, капитан вновь поскакал к медику. Надо было убедиться, что с тем все в порядке.
У дверей кабинета Мэйфлауэра Ривс наткнулся на полковника Лэндхоупа. Тот как раз наладился вломиться в эту обитель медицины и запретных спиртовых настоек, ключ от шкафа с которыми всегда висел на поясе у главврача. Миранда как ни как.
Оба без стука вошли в кабинет.
Мэйфлауэр лежал головой на сложенных на столе руках. В первое страшное мгновение Ривсу показалось, что мальчишка мертв. Наложил на себя руки. Но полковник Лэндхоуп быстро проверил пульс на шее Джулиана и сообщил, что тот жив, а потом Дримс увидел большую бутыль с чем-то мутным, стоящую под столом.
— Напился, — сообщил полковник, усаживаясь на стул для посетителей, стоящий рядом с письменным столом, за которым спал медик.
— Он же ничего, кроме дорогого вина и шампанского, не пьет, — Дримс уселся на кушетку.
— Бывают случаи, когда любая бормотуха весьма кстати, — пожал плечами полковник.
— Именно этого я и боялся, — признался Дримс. — Кажется, мы сломали единственного нормального врача во всей Миранде. Нам теперь точно конец — некому будет даже аппендицит вырезать…
— Да подожди ты его хоронить, — махнул рукой полковник. — Может еще и ничего. Напился разок, вот эка невидаль! С кем не случается! Сейчас денек-другой и отойдет, опять в строй вернется.
— Он ведь ее любит. Очень любит, — покачал черноволосой головой Дримс. — А она оказалась мразью, предательницей. Это кого угодно сломает.
— Он сильный парень — переживет, — заверил его полковник. — А не прекратит пить завтра или послезавтра — окунешь его в бочку. Должно помочь. Всем, кто не успел пристраститься, помогает. А теперь подсоби-ка мне немножко, за ноги бери его.
С этими словами полковник ухватил Джулиана подмышки и потянул со стула на кушетку.
Ривс когда уходил, накрыл паренька его же халатом.
Напиться хотелось самому, ибо капитан собственными руками убил не только последнюю надежду Миранды дотянуть хотя бы до весны, но и последнего толкового врача их проклятого всеми богами городишки.
3
