– Некоторые мысли невозможно контролировать, Мэттью.
– Может быть, и так. Но то, что происходит, – неизбежно, и ты сам понимаешь это.
– Кажется, это должны были быть мои слова, – усмехнулся Ховард, поглаживая подростка по волосам, чувствуя под пальцами их мягкость.
– Я не слишком образован во многих вопросах, но я читал кое-что об этом.
– О чём же?
– Это называется «статусное доверие».
– Верно, – Доминик кивнул, чувствуя напряжение, охватывающее шею где-то сзади. – Которым я… хмм, грязно воспользовался, – всё же пошутил он, пытаясь разрядить обстановку. Мэттью смотрел в ответ абсолютно серьёзно, чуть нахмурив брови.
– Мне неприятно говорить об этом, но… я хотел бы обсудить это, чтобы ты понял, что я знаю, чем грозит нам обоим то, что происходит сейчас и будет происходить.
– Тюремным сроком и штрафом, – делано беззаботно произнёс Ховард, и Мэттью заметно напрягся.
– Всё это издержки законодательства, не так ли? Кому какое дело, как я провожу своё время.
– Как правило, юноши твоего возраста заняты исследованием каких-нибудь древних цивилизаций в онлайн-играх, но никак не подобным времяпрепровождением с учителем.
– У меня нет сомнений, и я хотел бы, чтобы у тебя их тоже не было.
– Я попытаюсь принять твою точку зрения, Мэттью, – ласково произнёс Доминик, оглаживая его по волосам, ведя рукой по его шее и опускаясь на плечи, чтобы обнять, – мне нужно время. Если бы не твоё нетерпение, вряд ли бы я позволил себе подобное.
– Мы квиты, – выдохнул совершенно серьёзно тот. – Мне нужно одеться.
***
Через час, когда Доминик открыл все двери и навёл максимальный порядок в номере, а Мэттью был уже в своей комнате, послышался шум в замке. На часах, висящих над кроватью, застыло одиннадцать вечера, и было самое время притвориться спящим – уморённым долгим днём, состоящим, в основном, из разъездов на различных видах транспорта, от поездов до такси. Перебирая в уме всё произошедшее, Ховард переживал всё будто бы вновь, возвращаясь на час назад и вспоминая, как смело Мэттью делал то, о чём только читал или смотрел видео. Его желание попробовать всё и сразу было и похвальным, и опасно торопящим события, но самобичеванием заниматься не было никакого желания, И Доминик, растянувшись на мягкой и удобной постели, начал дремать, убаюканный мыслями о том, что их ждало ещё шесть дней в столице Франции, которую называют городом влюблённых.
Ховард не был одарён излишним романтизмом, предпочитая изредка позволять себе нечто особенное для любимого человека. Та неделя в Париже, которую он провёл с Джимом, не ознаменовалась приливом вдохновения, они не сновали бесконечно по выставкам и людным площадям. Откровенно говоря, этот город и вовсе не впечатлил Доминика – в народе его называли «серой розой», что оправдывалось в полной мере, стоило только заприметить количество мусора в не таких презентабельных местах, как Площадь Согласия или же то-самое-непревзойдённое Марсово поле. Количество желающих прибирать центральные достопримечательности города превышало необходимое количество, но на деле же, стоило двинуться куда-нибудь на окраину, становилось понятно, насколько всё создано для разового посещения. Ховард не обладал завышенными требованиями, попросту не имея возможности восхищаться чем-то, что практически не отличалось от любого другого города, и при этом переплачивать немалые деньги за отвратительную дорогую еду, которую по какой-то причине называли изысканной и невероятно неповторимой. Но также требовалось помнить о том, что Франция не заканчивается на Париже.
Это не могло помешать насладиться поездкой, потому что всё было организовано не для того, чтобы посетить десятки мест поклонения туристов, а только для Мэттью. И, если бы миссис Беллами соизволила убавить свои трудоголизм и альтруизм в крови, то это стало бы подарком и для неё – великой и сильной женщины, которая не только воспитала чудесного и честного сына, но и продолжала делать это, отдавая себя другим людям. Она по-прежнему – как будто бы прошло много времени для того, чтобы что-то изменилось – работала в больнице, отдыхая, если повезёт, раз в неделю, уходя то на сутки, то на двое. По словам Мэттью, Мэрилин удавалось подремать в такие дни максимум часов пять, потому что больным требовалось постоянное внимание.
Не так давно Мэттью говорил о том, что, помимо музыки, которой он вполне успешно занимался, наигрывая свои собственные мелодии на гитаре, хотел бы путешествовать. У Доминика есть шанс подарить ему нечто, что тот будет помнить всю жизнь. Это была первая поездка подростка за границу, и она должна стать особенной, но у Ховарда до сих пор нет никаких планов на то, что они должны всенепременно сделать, чтобы это стало так. Но почему-то казалось, что решение находится где-то совсем на поверхности, рядом, и готово в любую секунду всплыть если не в голове, то во внешней обстановке.
Из размышлений Доминика выдернула вибрация телефона. На экране мигало сообщение, внутри которого значилось многозначительное:
«Пол пьян!»
Подумав с десяток секунд, Ховард так же быстро набрал ответ.
