Улыбнувшись совсем уж самодовольно, Ховард пообещал себе, что обязательно попытается объясниться с Мэттью. Ему не дозволено разглашать суть разговора с Полом, но оговорок о том, что нельзя успокоить подростка сторонними фразами так же не было. Он быстро начал набирать текст, только и успевая переносить пальцы с буквы на букву – хотелось как можно быстрее оповестить Беллами об эмоциях, которые овладели им на обеденном перерыве.
***
Мистер Ливингстон заявился в последнюю минуту, когда все учителя уже собрались в зале, ожидая появления директора. Он извинился, по пути начиная перебирать какие-то бумаги, поправил очки и встал за кафедру, сосредотачивая всё внимание на листках перед собой. Говоря быстро и информативно, ему удалось поведать о ситуации в школе в считанные минуты, и вопросов ни у кого больше не оставалось, да и желание поскорей заняться делами нервно подбрасывало на месте, чего Ховард старался никому не демонстрировать. Рядом тихо щебетали две учительницы, то хихикая, то косясь на остальных, а впереди было несколько свободных рядов, которые никто так и не занял. Едва только Доминик попытался сосредоточиться на том, что говорил директор, тот обратился к нему:
– …дополнительных занятий. Верно, мистер Ховард?
Тому не оставалось ничего, кроме как кивнуть, надеясь, что его не обрекали на пожизненную отработку с нерадивыми учениками.
– Я слышал, что вы занимаетесь с мистером Беллами, десятого года обучения.
Все взгляды незамедлительно обратились к нему, и Доминик серьёзно кивнул, прочищая горло.
– Да, но он делает большие успехи, и необходимость этих занятий совсем скоро…
– Значит, вы не будете против позаниматься с другими учениками, кому так же тяжко даются два ваших предмета? – этого он и боялся.
– Конечно же, не буду, – другого ответа мистер Ливингстон бы не принял. – С великой радостью.
Директор и раньше не считал зазорным поручать ему разного рода задания – от посещения дней открытых дверей до субботних ярмарок, – но тогда это было спасением от гнетущего одиночества, а теперь звучало почти как приговор. Это означало, что два или три раза в неделю он должен будет оставаться в школе часов до пяти, отдавая своё личное время отстающим ученикам. Открытым вопросом оставалось то, откуда глава школы мог узнать об их с Мэттью «занятиях».
– Миссис Беллами на собрании родителей сказала, что оценки Мэттью улучшились, поэтому будет замечательно, если вы…
Мистер Ливингстон продолжил болтать под одобрительные кивки других учителей, а Доминик едва заметно усмехнулся, понимая, что таким образом вполне себе удобно организовал им с Мэттью время для двоих. Об этом знали учителя, директор и сама Мэрилин, поэтому необходимости скрываться и хитрить больше не возникало. Единственной проблемой были другие ученики, кому требовались знания Ховарда во внеурочное время. Если раньше Доминик с радостью бы принялся делать это, чем он и занимался время от времени, когда один из обеспокоенных оценками своего чада родитель подходил к нему перед занятиями или после них, чтобы слёзно начать умолять о факультативных занятиях, то теперь он и сам не знал, как именно относиться к возникшей ситуации. Доминик и сейчас испытывал странные ощущения, потому что по-прежнему хотелось помогать детям – разве не для этого он учился столько лет? – но желание мчаться домой, прихватив с собой болтающего всю дорогу Мэттью, подстёгивало к сомнениям и эгоистичным мыслям. Решив, что нужно дать себе время на раздумья, он невольно начал составлять общие фразы в голове, которыми потом будет объяснять Беллами необходимость таких перемен.
***
Как и предполагалось, тот ждал в машине, уткнувшись в свой телефон и что-то напевая себе под нос. Он, наверняка, включил радио, или же воткнул в уши наушники, чтобы занять себя чем-то в ожидании учителя. Когда Ховард приблизился, Мэттью не обратил на него внимания, и стало видно, что у него закрыты глаза, а голова чуть покачивалась в такт музыки, которую стало слышно и на улице, и расслабленная поза говорила о том, что лишние минуты в машине его нисколько не напрягали. Прядь волос упала ему на лицо, и он вздёрнул подбородок, чтобы убрать её; Доминик загляделся на несколько секунд, наслаждаясь зрелищем.
Он как можно тише открыл дверь и буквально тенью скользнул на водительское место, как ни в чём не бывало кладя руки на руль. Беллами тут же спохватился и принялся остервенело выдирать наушники из ушей, удивлённо глазея на учителя, сидящего рядом и ухмыляющегося как-то совсем неприлично дерзко. Доминик чувствовал себя на удивление хорошо, едва ли не физически ощущая, как по венам струится отменное настроение. Стоило ему только увидеть Мэттью в машине, на сердце потеплело, а светящее ярко солнце не могло конкурировать по температуре с горячкой, овладевшей им.
– Вы меня напугали! – выдал незамедлительно Беллами, начиная чуть подрагивающими пальцами собирать наушники в карман куртки. – Снова.
